21. Русская Православная Церковь в эпоху Петра I. Синодальная реформа

Цель занятия – рассмотреть изменения в жизни Церкви, произошедшие вследствие правления Петра I.

Задачи:

  1. Рассмотреть отношение Петра I к Православной Церкви и его отношения с отдельными великорусскими церковными иерархами.
  2. Рассмотреть причины составления и содержание Духовного регламента.
  3. Рассмотреть создание Священного Синода.
  4. Дать информацию о положении Священного Синода в государственной администрации, о его правах и органах.

План занятия:

  1. Совместно со слушателями вспомнить из содержания предыдущего занятия каким были отношения между царем Петром I и последними Патриархами: Иоакимом и Адрианом.
  2. Познакомить слушателей с содержанием занятия, используя иллюстрации и видеоматериалы.
  3. На основе проверочных вопросов провести обсуждение-опрос по теме занятия.
  4. Задать домашнее задание: прочитать основную литературу, по возможности, ознакомиться с дополнительной литературой и видеоматериалами.

Источники и литература по теме

Основная учебная литература:

  1. Знаменский П.В. История Русской Церкви. М.: Крутицкое Патриаршее Подворье, 1996.

Дополнительная литература:

  1. Карташев А.В. Очерки по истории Русской Церкви. В 2-х тт. Минск, 2007.
  2. «Духовный регламент». Православная энциклопедия. [Электронный ресурс]. – URL: http://www.pravenc.ru/text/180687.html (дата обращения: 05.11.2017).

Ключевые понятия:

  • Патриаршество;
  • Духовный регламент;
  • Святейший Синод;
  • Протестантизм.

Содержание (открыть)

Проверочные вопросы:

  1. Почему Петр I медлил с избранием нового Патриарха после Патриарха Адриана? Какие преобразования в церковном ведомстве были им предприняты в плане его судебных и хозяйственных полномочий?
  2. Как отнеслись в стране и на Востоке к избранию Стефана Яворского местоблюстителем патриаршего престола? Почему? Какими соображениями руководствовался царь Петр при его избрании?
  3. Какими были отношения Петра с великорусским духовенством?
  4. Каким образом развивались отношения митрополита Стефана Яворского с Петром I?
  5. Почему в рассматриваемый период протестантизм начинает оказывать большое влияние на умы москвичей? Какой была при этом позиция духовенства и какой – царя?
  6. Почему и каким образом Феофан Прокопович был приближен царем? Какое участие в учреждении Святейшего Синода он принимал?
  7. На какие причины принятия новой церковной реформы указывается в Духовном регламенте?
  8. Каким был состав Святейшего Синода? Какое место в государственной администрации он занимал?
  9. Какой властью обладал Святейший Синод?

Иллюстрации:

Пётр I со знаком ордена Св. Андрея Первозванного на голубой андреевской ленте и звездой на груди. Ж.-М. Натье, 1717Феофан Прокопович. Парсуна. Середина XVIII в.

«Духовный регламент». 23 февр. 1722 г. Оборот титульного листа - с. 1

Видеоматериалы:

Проф. Светозарский А.К. Лекция 27. Русская Православная Церковь и Петр Первый

 

 

 

Пётр I со знаком ордена Св. Андрея Первозванного на голубой андреевской ленте и звездой на груди. Ж.-М. Натье, 17171. Переходное время: местоблюстительство патриаршего престола

2. Отношения Петра к великорусскому духовенству. Святитель Митрофан и другие иерархи-великороссы     

3. Отношения Петра к Стефану Яворскому                                                                                       

4. Борьба Стефана против увлечений протестантством. Дело Тверитинова и «Камень веры»         

5. Новые приближенные царя – Феодосий и Феофан                                                                        

6. Духовный регламент                                                                                                                     

7. Открытие Святейшего Синода и его состав                                                                                   

8. Положение Синода в общем составе государственной администрации                                        

9. Права Святейшего Синода в области церковного управления и его органы                                 

1. Переходное время: местоблюстительство патриаршего престола

После кончины патриарха Адриана управление Русской Церковью, как и прежде во времена междупатриаршеств, поручено было местоблюстителю патриаршего престола с собором находившихся в Москве архиереев. Пользуясь отсутствием Патриарха, молодой царь Петр прежде всего поспешил осуществить еще раньше предпринятые им меры к ограничению судебного ведомства Церкви через отделение от него упомянутых гражданских дел по брачным рядным и сговорным записям и по духовным завещаниям.

Кроме того, в 1701 г. он распорядился снова восстановить монастырский приказ с предоставлением ему, кроме прежних судебных полномочий над церковными людьми, еще новых, более важных полномочий относительно церковных имений. На эти имения у Петра очень рано выработался крайне утилитарный государственный взгляд. Еще в 1690-х годах он называл их «тунегиблемыми» для государства, служащими для поддержания одной только роскоши духовных властей, и собирался извлечь из них как можно больше государственной и общественной пользы. Распоряжения его по этой части начались с усиления над церковно-вотчинною экономией прежнего государственного контроля через приказ большого дворца и с запрещения духовным властям всяких дорогих построек, заведения дорогих облачений и других расходов на излишнюю роскошь; потом по смерти Патриарха он решил отнять у духовенства само управление церковными вотчинами и передать это управление в руки государства через монастырский приказ. Последний должен был управлять церковными вотчинами и всеми с них сборами и нарядами чрез своих собственных светских управителей. На содержание духовных властей и церковных учреждений из сумм, поступавших в приказ, назначено выдавать только определенные штатные оклады, затем все остальные суммы должны были расходоваться приказом на удовлетворение разных общественных и государственных нужд, на военные надобности, на жалование разным чинам, на госпитали, богадельни, школы и прочее.

Таким образом, церковное ведомство было урезано и по судебным своим полномочиям, и по своему хозяйственному управлению. Чтобы дать время окрепнуть таким важным переменам, торопиться с назначением нового Патриарха было незачем, и время междупатриаршества продолжилось целых 20 лет, а между тем в голове царя успела за это время созреть новая мысль о коренном преобразовании всего строя высшего церковного управления на соборных началах, без Патриаршества.

В местоблюстители патриаршего престола был избран царем рязанский митрополит Стефан Яворский, первый великорусский архиерей при Петре из малороссийских ученых, которых царь с этого времени начал одного за другим возвышать на высшие иерархические посты. Он происходил из православного шляхетского семейства в Галиции, родился в 1658 г., учился в Киевской академии и в заграничных иезуитских школах во Львове и Познани, по возвращении из-за границы в Киев постригся в монашество и поступил на службу в родную академию. В 1700 г. киевский митрополит Варлаам Ясинский отправил его в Москву для посвящения себе в викарии, но царь, заметив проповеднический талант Стефана, пожелал иметь его епископом ближе к Москве и указал поставить его прямо митрополитом в Рязань. Пришельца встретили в Москве весьма неприязненно, обзывали поляком, обливанцем, латынником, но Петр, сильно нуждавшийся в образованных людях среди духовенства, поддержал его и вскоре назначил даже местоблюстителем.

Таким быстрым возвышением Стефана встревожились не только в Москве, но и на Востоке. Думая, что царь через местоблюстительство готовит его в Патриархи, известный ревнитель православия Патриарх Иерусалимский Досифей в 1702 г. прислал Петру послание с настойчивым увещанием не ставить на высшие иерархические посты ни греков, ни черкас (малороссов), как людей подозрительных по чистоте веры, а ставить одних только православных москвитян, «аще и не мудрии суть». В 1703 г. он прислал послание и к самому Стефану, в котором сурово укорял его за латинское направление и предупреждал, что на Востоке не потерпят, если он сделается Патриархом. Но Петр не обратил на протесты Досифея никакого внимания.

2. Отношения Петра к великорусскому духовенству. Святитель Митрофан и другие иерархи-великороссы

Патриарх Досифей указывал на кандидатов для Патриаршества из природных москвитян. В России тоже рекомендовали в Патриархи великоросса – архиепископа Холмогорского Афанасия. Царь хорошо знал достоинства этого образованного и ласкового к иностранцам святителя, лично познакомившись с ним во время своих поездок к Белому морю, но все-таки предпочел ему Стефана, в котором видел представителя настоящей западной науки, а не простого, хотя бы многосведущего начетчика писаний, какими были тогда все московские ученые. Великорусские архиереи более или менее были все против западных новшеств и западного образования, и этим не нравились Петру.

Во время строения в Воронеже кораблей он близко сошелся с благочестивым воронежским святителем Митрофаном. Этот святитель был человек заслуженный, первый устроитель своей недавно (в 1682 г.) открытой епархии, борец против раскола и разных нравственных нестроений еще дикого тогда Воронежского края. Своим здравым и прямым умом он хорошо понимал и ценил стремление молодого царя, прославлял его за намерение завести флот и за войну с турками, пожертвовал ему все сбережения от доходов своего архиерейского дома, и потом ежегодно отсылал ему все вновь накоплявшиеся домовые деньги, по 3-4 тысячи в год, с надписью: «На ратных». Но и этот уважаемый царем святитель не одобрял его приверженности к западным новшествам. Известен рассказ, как однажды он не пошел в дом, занимаемый царем, потому что при входе были поставлены статуи языческих богов, и узнав, что царь страшно за это разгневался, стал даже готовиться к смерти. Петр уступил его благочестивой ревности и велел убрать статуи. Святитель скончался в 1703 г. Петр сам закрыл ему глаза, сам нес до могилы его гроб и сказал после его погребения: «Не осталось у меня другого такого святого старца».

Кроме святителя Митрофана, царь получал пожертвования еще от митрополита Тихона Казанского и митрополита Иова Новгородского. Последнего за его благотворительность к бедным и сирым он ставил в пример другим архиереям. У Иова заведено было при кафедре 10 странноприимниц, 15 больниц и дом для подкидышей; кроме того, он был замечательным покровителем просвещения в своей епархии, но просвещения древнего, эллинославянского; на немецкую, даже киевскую латинскую науку и он смотрел неблагоприятно.

А некоторые архиереи великоруссы относились к реформам Петра даже прямо враждебно. В 1700 г. Игнатий Тамбовский был лишен сана за то, что выражал сочувствие некоему книгописцу Григорию Талицкому и со слезами читал его фанатические тетради, в которых доказывалось, что Петр антихрист. В 1707 г. уволен был в Кириллов монастырь митрополит Исаия Нижегородский, выразивший резкий протест против сборов с его епархии в монастырских приказ.

3. Отношения Петра к Стефану Яворскому

Митрополит Стефан сначала ревностно содействовал Петру, восхваляя его дела в своих

предиках[1]; но потом стал тоже понемногу с ним расходиться. Оказывалось, что, хотя он и был человеком европейски образованным, но образование его было далеко не в духе Петра. Государственные понятия царя об отношениях между Церковью и государством и его религиозные взгляды, например, на обрядовую сторону веры, носили довольно заметный протестантский оттенок, явившийся вследствие раннего и близкого знакомства его с немцами, тогда как всех эти киевские ученые, к поколению которых принадлежал Стефан, воспитавшиеся на католических системах богословия, были жаркими поборниками высокого церковного авторитета, церковных преданий и всего, что протестантство старалось поколебать в учении о Церкви.

Местоблюститель, между прочим, вместе с великорусскими иерархами считал необходимым для управления Церкви Патриаршество, к чему, кроме его церковных убеждений, побуждал его, наверное, и личный интерес, потому что кому же ближе всего было и рассчитывать на Патриаршество, как не ему, – местоблюстителю и ученейшему из всех архиереев?

С течением времени он, видимо, начал скучать в ожидании патриаршего сана и, при всей своей осторожности, дозволял себе недовольство речи касательно распоряжений и самой личности Петра. Было, например, известно, что он был недоволен вторым браком царя (с Екатериной) от живой жены и несколько свободным отношением его к обрядам, тем, что царь со своим войском не соблюдал постов, хотя Петр и постарался в этом случае оградиться разрешительной грамотой от константинопольского Патриарха. Все недовольные царем, естественно, обращали свои взоры на наследника, царевича Алексея, воспитавшегося в старинном духе; в эту же сторону стал поворачиваться и Яворский. В 1712 г. в день тезоименитства царевича он говорил предику и не утерпел, чтобы не высказать в ней несколько прозрачных намеков – царевича назвал «единою надеждою России» и пустился в обличения против оставляющих своих жен, не хранящих постов и обидящих Церковь Божию. Петр рассердился и на время вовсе запретил ему говорить проповеди. Но только лишь это дело успело замяться, как Стефан снова столкнулся с царем, выступив, против его желания, в шумную борьбу с усилившимися в Москве протестантскими соблазнами.

4. Борьба Стефана против увлечений протестантством. Дело Тверитинова и «Камень веры»

С самого начала XVIII столетия в Москве образовался кружок вольнодумцев, тронутых протестантским еретичеством. Они отвергали почитание святых и мощей, чудеса, пророчества, авторитет Церкви со всею ее иерархией, Соборами, преданиями и учением святых отцов, не признавали Таинств, поминовения усопших, почитания святых икон, монашества и всей обрядовой стороны религии.

Во главе этого кружка стоял лекарь Дмитрий Тверитинов, учившийся в Немецкой слободе и заразившийся там протестантскими идеями. Эти идеи он усвоил, впрочем, не целиком, а вперемежку с своими собственными домыслами; он, например, не принял самого основного догмата протестантства об оправдании человека одной верой без дел закона, а доказывал напротив, что человек только и может спастись своими делами и заслугами, без которых его не могут спасти никакие посредники и ходатаи. Самым рьяным его последователем был его родственник, цирюльник Фома Иванов. Новая московская ересь до своего обнаружения свободно распространялась около 14 лет и успела найти себе многих последователей из разных классов общества, проникла даже в московскую академию. В 1713 г. первым уличен в ней был один из учеников академии Максимов, а через него духовная власть добралась и до других еретиков. Митрополит Стефан немедленно пустил дело в розыск и повел его гласно, на всю Москву, привлекши к содействию себе Преображенский приказ.

Петр был очень этим недоволен, потому что такое шумное дело могло подействовать неприятно на живших в России иностранцев, да на многих и русских деятелей реформы, тоже не совсем чуждых Тверитиновских замашек, могло, кроме того, усиливать и без того уже сильное недовольство немецкими новшествами в народе. Он распорядился поскорее взять это дело из рук Стефана, переведя его расследование из Москвы в Петербург. Здесь, по желанию царя, оно кончилось живо и легко для еретиков – удовольствовавшись одним только отречением их от своих мнений, петербургский суд препроводил их обратно в Москву с распоряжением от царя немедленно присоединить их к Церкви и затем все дело потушить. Но Стефан этим не удовольствовался, а разослал присланных еретиков по монастырям и принялся собирать против них новые улики. На беду, самый фанатичный из них Фома Иванов, содержавшийся в Чудовом монастыре, дерзнул на возмутительную выходку, всего более им повредившую: придя однажды в церковь, он бросился с косарем на резной образ чудотворца Алексия и изрубил его. После этого Московский Собор 1714 г. предал всех еретиков проклятию. Они отданы были на церковное покаяние, а Фома сожжен на костре.

Раздраженный всем этим делом, царь сделал Стефану тяжкий выговор через Сенат. По поводу ереси Стефан написал большое сочинение против протестантства – «Камень веры», но сочинение это не было пущено в печать. Особенно дурно отразились на положении Стефана, да и всей вообще иерархии два политических дела 1718 года – дело царевича Алексея и дело его матери, бывшей царицы Евдокии Лопухиной. В них замешано было несколько важных лиц из духовенства. Дознано было, что духовник царевича Яков Игнатьев был злейшим врагом Петра, внушал Алексею ненависть ко всем делам и к самому лицу его отца, однажды на исповеди, когда Алексей со страхом признался ему, что желает отцу своему смерти, успокоил его, говоря: «Мы и все желаем ему смерти»; что духовник царицы Евдокии Федор Пустынный, ростовский архиерей Досифей и юродивый Михайло Босой говорили ей о близкой смерти Петра и скором возвращении ее на царство, подкрепляя свои уверения разными пророчествами и видениями; что царевич, бежав за границу, писал оттуда письма Досифею, Крутицкому митрополиту Игнатию Смоле и Киевскому Иоасафу Кроковскому; что он более всего надеялся на духовенство и говорил своим приближенным: «Когда будет время без батюшки, тогда я шепну архиереям, а архиереи приходским священникам, тогда меня и нехотя владетелем учинят». Был заподозрен в связи с царевичем и сам Стефан, которого партия царевича и сам он считали своим и на которого рассчитывали, что он снимет с царевича присужденное ему царем пострижение в монашество. По окончании розысков Яков Игнатьев, Федор Пустынный и Досифей были преданы смертной казни; Иоасаф Кроковский умер скоропостижно еще раньше розыска на дороге из Киева в Петербург; Игнатий Смола по старости был уволен на покой (уже в 1721 г.) в Нилову пустынь.

Во все время розысков царь находился в таком же страшном раздражении, как во время стрелецких казней, и высказывал крайне резкие отзывы о духовенстве. В 1718 году он решительно высказал мысль об отмене Патриаршества и об устройстве для церковного управления духовной коллегии, наподобие учреждавшихся тогда же государственных коллегий. Яворский уцелел во время розысков – ему предназначалось даже место президента в новой духовной коллегии; но отношения к нему царя были окончательно испорчены – президентом он должен был сделаться только номинальным. Петр убедился, что не все и киевляне могли ему сочувствовать, и стал приближать к себе из них новых людей, более соответствовавших его видам.

5. Новые приближенные царя – Феодосий и Феофан

В Новгородской епархии он заметил хутынского архимандрита Феодосия Яновского, родом из польской шляхты. Во время гонения на черкас он уехал из Москвы в Новгород к митрополиту Иову, который тогда собирал около себя ученых людей для просвещения своей епархии и принял пришельца очень милостиво, сделав его у себя одним из первенствующих архимандритов. Это был светский, развязный и весьма либеральный монах, он понравился царю с первой же встречи. В 1712 году Петр сделал его Александро-Невским архимандритом, правителем духовных дел в Петербургской области и доверенным своим человеком по духовной части. Царь не обращал внимания ни на шаткость религиозных убеждений своего любимца, ни на его светскую жизнь, которая производила соблазн в народе и духовенстве, видел в нем только умного человека, умевшего приспособиться к требованиям времени, борца против суеверий и раскола и удобного помощника в церковных реформах. В 1716 году митрополит Иов скончался, и на место его в 1721 году царь указал посвятить Феодосия.Феофан Прокопович. Парсуна. Середина XVIII в.

В 1716 году был вызван в Петербург другой, еще более образованный монах из Киева, Феофан Прокопович. Еще в киевской академии он отличался необыкновенной даровитостью, любовью к наукам, многознанием и живостью характера. Из Киева он отправился учиться за границу, где, отрекшись конечно от Православия, учился во Львове, Кракове и Риме. Иезуитское воспитание не только не увлекло его в сторону латинства, но возбудило в его душе полное отвращение и от схоластики, и от иезуитов, и от всей системы католичества. В 1704 г., вернувшись в Киев и снова присоединившись к Православию, он поступил на службу в академию и постепенно проходил в ней должности учителя, префекта и ректора. В 1706 году царь, при посещении Киева, в первый раз слышал его приветственное слово и заметил его. В 1709 году Прокопович опять приветствовал Петра с полтавской победой; в слове его были прославлены победы царя над шведами, не забыта была и простреленная в бою шляпа Петра, вставлено ловкое сравнение Полтавской битвы (в день преподобного Сампсона 27 июня) с победой Сампсона над львом (герб Швеции). Петр никогда еще не слыхивал такой живой и современной предики; карьера Феофана была после этого упрочена. Вызванный в 1716 г. в Петербург, он постоянно говорил здесь проповеди, в которых пояснял слушателям современные события и преобразовательные планы Петра, и вошел в еще большее доверие у царя, чем Феодосий. Понятно, что он сделался после этого первым кандидатом на архиерейство; но в то же время своими резкими обличениями суеверий и обрядовой религиозности народа он возбудил против себя среди духовенства серьезные подозрения в протестантстве, которые разделяли и некоторые киевские ученые, и сам местоблюститель. Двое из этих ученых, ректор московской академии Феофилакт Лопатинский (приехавший в Москву еще в 1704 году) и префект Гедеон Вишневский (вызванный в 1714 году), отыскали в его киевских лекциях протестантские идеи и подали на него Стефану донос, а Стефан доложил об этом доносе царю с присовокуплением собственного мнения, что Феофан не может быть епископом. Петр дозволил Прокоповичу самому оправдаться против обвинений, и Феофан так в этом преуспел, что Стефан должен был просить у него извинения.

В 1718 году Феофан был поставлен епископом во Псков и сделался правой рукой Петра во всех церковных реформах. В то время как местоблюститель вместе с великорусскими иерархами сетовал об уничтожении патриаршества, Феофан, по поручению царя, писал регламент для духовной коллегии.

6. Духовный регламент

Составление Духовного регламента закончено было к 1720 году, после чего он целый год рассматривался Сенатом, архиереями, архимандритами и самим государем. Он заключал в себя изложение всех важнейших пунктов церковной реформы, разделяясь на три части: 1) описание и вины синодального управления, 2) дела, ему подлежащие и 3) самих управителей должность и сила. Характер его изложения весь проникнут духом современной борьбы реформы с противодействовавшими ей предубеждениями и явлениями, и потому отличается обиличительным направлением, тенденциозностью, даже страстностью. О винах новой формы церковного управления в нем говорится, что коллегиальное управление, в сравнении с единоличным, может решать дела скорее и беспристрастнее, менее боится сильных персон и, как соборное, имеет больше авторитета, с другой стороны – менее опасно для государства, ибо простые люди, не зная различия между духовной и самодержавной властью и удивляемые славой и честью Патриарха, считают его вторым государем, самодержцу равносильным или и больше его и, если случится между Патриархом и царем разногласие, то скорее пристанут к первому, мечтая, что поборают по самом Боге – в доказательство представлены указания на византийскую историю, на историю папства и на подобные же «и у нас бывшие замахи». Президент же коллегии не имеет ни такой народ удивляющей славы, ни силы, имея голос равный с голосами других членов; и в случае суда над ним не нужно обращаться за этим судом на сторону, так как он подлежит суду самой коллегии.

«Духовный регламент». 23 февр. 1722 г. Оборот титульного листа - с. 1Восстает Регламент и против другой народ удивляющей славы, славы епископов, воспрещает водить их под руки, кланяться им в землю и воздавать «лишнюю и – почитай – царскую честь», отнимает у них право церковной анафемы и предоставляет это право одной духовной коллегии; делает колкую заметку и против архиерейских слуг, злоупотребляющих своей властью при владыке для лакомства и наживы. Особенно горячо говорится в Регламенте о расколах и суевериях, с которыми реформе приходилось считаться всего более. Синоду вменяется в обязанность подвергать строгому исследованию акафисты и службы святым, чудотворные иконы, мощи и другие святыни, «много бо о сем наплутано», всякие чудеса и пророчества, выводить почитание 12 пятниц, обычай «людем, далече отстоящим, молитвы чрез посланников их в шапку давать» и другие суеверные обычаи.

Большие отделы посвящены распоряжениям об усилении в народе и духовенстве религиозного образования – об издании для народа катехизических книжек, о заведении при архиерейских домах духовных школ, об усилении церковной проповеди. Сатира проникает и в эти положительные отделы Регламента – здесь, например, встречаем обличительные характеристики невежественного и упрямого великорусского начетчика и гордого киевского школяра, изучившего риторику и вообразившего, что уже все познал, и карикатурный портрет южно-русского ритора-проповедника, подражателя польских казнодеев. В 1722 году вышло в таком же роде Прибавление к Регламенту, содержавшее правила относительно белого духовенства и монашества.

7. Открытие Святейшего Синода и его состав

14 февраля 1721 года последовало торжественное открытие духовной коллегии под именем Святейшего Правительствующего Синода, а в 1723 году Синод был утвержден всеми Восточными Патриархами, которые признали за ним все патриаршие права и именовали его в грамоте своим во Христе братом. Он был составлен из президента (Стефан Яворский), двоих вице-президентов (Феодосий и Феофан), четырех советников и четырех асессоров из представителей монашествующего и белого духовенства. В решении дел все они, не исключая и президента, голоса имели равные. Президент Стефан был, впрочем, совсем затерт в Синоде сильными вице-президентами и до конца жизни не мог примириться с новой формой церковного управления. После его смерти († 1722) Петр назначил нового президента, и должность эта упразднилась; вакансия Стефана в Синоде занята была новым советником, архимандритом Феофилактом Лопатинским, скоро (1723 г.) посвященным в епископа Тверского.

Главным деятелем в Синоде был Феофан – правая рука и послушное перо царя. Феодосий, хотя и считался первым вице-президентом, стал терять расположение Петра по своему заносчивому и властолюбивому характеру; забывши, что всем был обязан царю, он стал очень резко поговаривать и против духовных штатов, и против унижения Церкви светской властью. Преобладание в составе Синода членов из малороссов, и притом сравнительно молодых по службе, крайне не нравилось великорусским иерархам, которые все были тогда уже люди пожилые, заслуженные, и роняло в их глазах самый авторитет этого высшего духовного правительства. Они считали себя обиженными и, кроме того, постоянно подозревали Синод в партийном, малороссийском духе. Оттого ему на первых порах постоянно приходилось жаловаться на то, что они не воздают ему подобающей чести, и делать им за это выговоры и внушения.

8. Положение Синода в общем составе государственной администрации

Это положение, как главы обширного государственного ведомства, было сравнено с положением Сената. Они сравнены были во всех правах, и оба непосредственно подчинены самому государю, который в государственной присяге членов Синода так и называется «крайним судиею духовной коллегии». Для решения дел, общих тому и другому, между ними назначены общие конференции; в отсутствие государя совокупные решения их должны были иметь силу решений верховной власти.

Представителем государя в Сенате был генерал-прокурор, а в Синоде обер-прокурор, названный в обер-прокурорской инструкции 1722 года «оком государя и стряпчим по делам государственным». Он обязан был наблюдать за всем ходом синодальных дел, замечать в делопроизводстве опущения, незаконные решения останавливать и доносить об них государю, делать Синоду предложения о потребных мероприятиях, представлять государю о синодских решениях и быть вообще посредником между Синодом и государственной властью. Ему были подчинены прокуроры духовных приказов и духовные фискалы или инквизиторы, рассылавшиеся для надзора за духовным управлением по городам, монастырям и заказам[2].

При Синоде образовался целый инквизиторский приказ, во главе которого поставлен протоинквизитор из монахов; ему подчинены были провинциал-инквизиторы и все фискалы. Но это фискальное управление, очень неприятное духовным властям и допускавшее разные злоупотребления своими полномочиями, вскоре по кончине Петра было упразднено.

9. Права Святейшего Синода в области церковного управления и его органы

В области церковного управления Святейший Синод получил «силу и власть патриаршескую или, – по выражению Регламента, – едва ли не большую, понеже собор». На этом основании ему принадлежала в Церкви власть законодательная – право, с согласия государя, восполнять свой Регламент новыми правилами, власть высшая судебная и административная по всем частям церковной жизни.

Объем церковного суда был предоставлен ему, впрочем, уже в ограниченном против прежнего виде; кроме упомянутых гражданских дел, отписанных от церковного суда после смерти Патриарха Адриана, светскому суду были предоставлены еще дела о правах законного рождения и уголовные – о насильственных браках, насилии женщин, кровосмешении, и назначение наказаний за важнейшие преступления против веры и Церкви, – богохульство, еретичество, волшебство и святотатство. Духовные лица подлежали его суду, «доколе не дойдут до гражданского суда»; по делам тяжебным, уголовным и политическим они наряду со всеми подвергались прямо светскому суду подлежащих коллегий.

Но зато ведомство церковного суда снова было расширено с другой стороны, вследствие возвращения в руки духовенства управления церковными вотчинами, а потому и суда над церковными крестьянами. Вместе с тем расширилась, конечно, и область экономического управления Святейшего Синода. Монастырский приказ из ведомства Сената был передан в ведомство Синода и образовал при нем нечто вроде экономического отделения. В 1724 году приказ этот был преобразован по коллегиальному образцу под именем камерконторы синодального правительства.

Появились при Синоде и другие учреждения, бывшие органами его обширной власти. Так как члены его имели главное пребывание в Петербурге, то в Москве заведена была особая синодальная контора с высшей властью, но ограниченной только пределами бывшей патриаршей области.

Святейший Синод наследовал и епархиальную власть Патриархов в их Московской области с присовокуплением к ней еще новой Петербургской. Органами этой епархиальной его власти были – в Москве бывшие патриаршие приказы, а в Петербурге – вновь учрежденная тиунская контора под начальством духовного тиуна или управителя духовных дел. В 1723 г. бывший духовный приказ Патриарха в Москве был преобразован в коллегию под именем дикастерии – это было первое из епархиальных учреждений, которые делаются потом (с 1744 г.) известными в епархиях под именем консисторий.

Проверочные вопросы:

  1. Почему Петр I медлил с избранием нового Патриарха после Патриарха Адриана? Какие преобразования в церковном ведомстве были им предприняты в плане его судебных и хозяйственных полномочий?
  2. Как отнеслись в стране и на Востоке к избранию Стефана Яворского местоблюстителем патриаршего престола Стефана Яворского? Почему? Какими соображениями руководствовался царь Петр при его избрании?
  3. Какими были отношения Петра с великорусским духовенством?
  4. Каким образом развивались отношения митрополита Стефана Яворского с Петром I?
  5. Почему в рассматриваемый период протестантизм начинает оказывать большое влияние на умы москвичей? Какой была при этом позиция духовенства и какой – царя?
  6. Почему и каким образом Феофан Прокопович был приближен царем? Какое участие в учреждении Святейшего Синода он принимал?
  7. На какие причины принятия новой церковной реформы указывается в Духовном регламенте?
  8. Каким был состав Святейшего Синода? Какое место в государственной администрации он занимал?
  9. Какой властью обладал Святейший Синод?

Источники и литература по теме

Основная учебная литература:

  1. Знаменский П.В. История Русской Церкви. М.: Крутицкое Патриаршее Подворье, 1996.

Дополнительная литература:

  1. Карташев А.В. Очерки по истории Русской Церкви. В 2-х тт. Минск, 2007.
  2. «Духовный регламент». Православная энциклопедия. [Электронный ресурс]. – URL: http://www.pravenc.ru/text/180687.html (дата обращения: 05.11.2017).

Видеоматериалы:

 

 

 



[1] Предика - ж. устар. 1) То же, что проповедь. 2) Наставление, поучение.

[2] Благочиние или духовный округ в ведении благочинного.