20. Русская Церковь при Святейших Патриархах Иоасафе II, Питириме, Иоакиме, Адриане

Цель занятия – рассмотреть период правления Патриархов Иоасафа II, Питирима, Иоакима, Адриана.

Задачи:

  1. Рассмотреть решения большого Московского Собора.
  2. Рассмотреть время правления Патриархов Иоасафа II и Питирима.
  3. Рассмотреть деятельность Патриарха Иоакима.
  4. Рассмотреть деятельность Патриарха Адриана и его отношения с царем Петром I.
  5. Рассмотреть состояние просвещения при Патриархах Иоасафе II, Питириме, Иоакиме, Адриане.

План занятия:

  1. Совместно со слушателями кратко вспомнить какими были труды Патриарха Никона, какими были его отношения с царем.
  2. Познакомить слушателей с содержанием занятия, используя иллюстрации и видеоматериалы.
  3. На основе проверочных вопросов провести обсуждение-опрос по теме занятия.
  4. Задать домашнее задание: прочитать основную литературу, по возможности, ознакомиться с дополнительной литературой и видеоматериалами.

Источники и литература по теме

Основная учебная литература:

  1. Знаменский П.В. История Русской Церкви. М.: Крутицкое Патриаршее Подворье, 1996.

Дополнительная литература:

  1. Карташев А.В. Очерки по истории Русской Церкви. В 2-х тт. Минск, 2007.
  2. Макарий Булгаков, митр. История Русской Церкви. [Электронный ресурс]. – URL: https://azbyka.ru/otechnik/Makarij_Bulgakov/istorija-russkoj-tserkvi/ (дата обращения: 05.11.2017).
  3. Богданов А.П. Русские Патриархи (1589-1700): В 2 т. М.: ТЕРРА; Республика, 1999.
  4. Епифаний. Православная энциклопедия. [Электронный ресурс]. – URL: http://www.pravenc.ru/text/190087.html (дата обращения: 05.11.2017).
  5. Большой Московский Собор 1666-1667 гг.  Православная энциклопедия. [Электронный ресурс]. – URL: http://www.pravenc.ru/text/149721.html (дата обращения: 05.11.2017).

Ключевые понятия:

  • Патриарх;
  • Книгопечатание;
  • Школа;
  • Собор;
  • Академия.

Содержание (открыть)

Проверочные вопросы:

  1. Какие решения относительно церковных дел были приняты Большим Московским Собором?
  2. На какие нестроения в церковной жизни обратил внимание Московский Собор 1666-1667 гг.? Какие решения были приняты в связи с ними?
  3. Как можно охарактеризовать правление Патриархов Иоасафа II и Питирима?
  4. Какими были основные заботы Патриарха Иоакима?
  5. Какой была позиция государственной власти в отношении церковных вотчин во время правления Патриарха Иоакима?
  6. Какие решения были приняты на Соборе 1682 г.?
  7. Чему уделял наибольшее внимание Патриарх Адриан? Почему это вызывало недовольство со стороны Петра I?
  8. Расскажите об образовании и работе московской академии.

Иллюстрации:

Иоасаф II, патриарх Московский и всея Руси. Миниатюра из Титулярника. Нач. XVIIIПатриарх Московский и всея России Питирим. Миниатюра из Титулярника. 1672. Российский государственный архив древних актов (Москва)Иоаким, патриарх Московский и всея Руси

Патриарх Адриан. Миниатюра из собрания портретов, изданных Платоном БекетовымЦаревна Софья Алексеевна  Портрет из книги: Российский царственный дом Романовых. СПб.: Издание Г.К. Фриденбурга, 1853.26-летний Пётр I. Портрет кисти Г.Кнеллера был подарен Петром в 1698 английскому королю

Симеон Полоцкий. литография 1818 годаПамятник греческим просветителям братьям Иоанникию и Софронию Лихудам. Установлен в городе Москве в 2007 году. Расположен в Богоявленском переулке перед храмом Богоявления Господня. Этот памятник — дар правительства Греции городу Москве

Видеоматериалы:

Прот. Владислав Цыпин. Лекция 26. Патриаршество Московское и Западнорусская митрополия

Проф. А.К. Светозарский. Лекция 27. Русская Православная Церковь и Петр Первый

Иоасаф II, патриарх Московский и всея Руси. Миниатюра из Титулярника. Нач. XVIII1. Решения большого Московского Собора

2. Патриархи Иоасаф II и Питирим

3. Патриарх Иоаким

4. Патриарх Адриан

5. Духовное просвещение при Патриархах Иоасафе II, Питириме, Иоакиме, Адриане

5.1. Епифаний Славинецкий и Симеон Полоцкий

5.2. Сильвестр Медведев и инок Евфимий

5.3. Братья Лихуды

5.4. Начало московской академии и состояние ее при Лихудах

5.5. Быстрый упадок академии после высылки Лихудов

1. Решения большого Московского Собора

Осудив великое государствование Никона, его чрезмерные притязания и некоторые частные распоряжения, например, образование им особого, лично ему принадлежащего церковного удела из трех его монастырей, возвратив незаконно отобранные для вотчины и самые монастыри эти подчинив местным архиереям, Собор признал, однако, справедливым основной взгляд Никона на государственное положение Церкви и на монастырский приказ. Определено было, что Патриарх не должен носить титула великого государя и вступаться в мирские дела, но в то же время подтверждена была прежняя независимость церковного ведомства от мирского суда. Духовных лиц не велено было «вовлачать в мирския судилища» не только по делам гражданским, но до снятия сана даже и по делам уголовным; светские лица церковного ведомства по гражданским делам тоже подчинены были суду одних своих епархиальных архиереев. Собор определил, кроме того, чтобы и сами святители судили свое духовенство во всех делах, а мирян в делах духовных, брачных и по духовным завещаниям, через духовных же, а не мирских людей своих архиерейских домов, вследствие чего при архиерейских кафедрах стали заводиться духовные приказы из судей духовного сана, светским же чиновникам архиерейских домов стали предоставляться главным образом дела суда гражданского, хозяйственные по архиерейским и церковным вотчинам, полицейские и разные исполнительные действия по духовному суду.

Кроме того, Собор обратил внимание на слабость церковной власти, происходившую от непомерной величины русских епархий; и порешил увеличить число епархий; выразил также желание, чтобы для совещания об общих делах архиереи чаще съезжались в Москву на Соборы.

Множество церковных нестроений, вскрытых церковным движением последнего времени и представших пред очами Собора во всей своей совокупности, сообщило его определениям весьма резкий обличительный тон, превосходивший своею резкостью даже тон тяжких отзывов о России приезжавших в нее иностранцев. Таков, например, отзыв Собора о невежестве русского духовенства, что во священство поставляются невежды, которые «ниже скоты пасти умеют, кольми паче людей», о дурной жизни и беспорядках в монастырях и прочее.

Патриарх Московский и всея России Питирим. Миниатюра из Титулярника. 1672. Российский государственный архив древних актов (Москва)

По случаю появления раскола и усиления вредных для Церкви западных влияний в то время чувствовалась особенная нужда в достойном низшем духовенстве, без которого высшая иерархия, не имея непосредственного влияния на народ, оказывалась бессильной. Для удовлетворения этой нужды собор настаивал на усилении образования в духовенстве и на возвышении его внешнего положения; велено строже производить выбор ставленников на церковные места, а духовным лицам внимательнее относиться к обучению своих детей, чтобы последние были более достойными наследниками отцовских мест. Крайнее развитие наследственности церковных мест породило своеобразный взгляд духовенства на церкви, как на свою частную собственность. Собор заметил, что церкви переходили в духовных семьях по наследству вместе с домовым строением духовенства на прицерковной земле – доходило до того, что у кого из членов причта не было для наследия места родственников, тот продавал свое место чужим за деньги. Собор строго восстал против такого корчемства церквами и распорядился, чтобы прихожане выкупали их у причтов, дабы святые Божий церкви были свободны. Для возвышения авторитета духовенства Собор указал ему носить приличное одеяние, не участвовать в пьяных свадебных поездах, не пьянствовать, не вдаваться в срамословие, мздоимство за совершение Таинств, особенно Таинства Причащения, в недозволенные священному сану торги и промыслы и не бродяжничать, переходя с места на место. Бродячее и крестцовое духовенство обратило на себя особенное внимание, так как замечено было в незаконных священнодействиях и в потворстве расколу. Самым полезным распоряжением к уменьшению числа безместного духовенства была отмена Собором старинного запрещения службы вдовым священнослужителям; тем из них, которые не уличены были в проступках, лишающих права священнослужения, дозволено было служить при церквах невозбранно. Относительно монашествующего духовенства Собор принял меры против его непомерного размножения, против постригавшихся ради одного тунеядства и свободы от службы и тягла; не велено было постригать без разрешения духовной власти и правильного искуса, мужей без согласия жен и жен без согласия мужей, людей несвободных без согласия господ и прочих, запрещено постригать вне монастыря в мирских домах, даже болящих перед смертью. Еще Уложение запретило постригающимся отдавать в монастыри вкладом свои вотчины, а также владеть своими вотчинами после пострижения; Собор подтвердил это запрещение и высказался даже против всяких вообще вкладов за пострижение. Изречены строгие правила против бродяжничества монахов и монахинь, проживание их в мирских домах, пьянства и прочего. Высказано несколько резких обличений против юродивых и пустосвятов, бродивших, распустив власы, в монашеских одеждах, в веригах, а иных ходящих нагими и босыми тщеславия ради, на прелесть людям простым и невеждам, да восприимут славу от народа.

2. Патриархи Иоасаф II и Питирим

Уступкам, какие государство сделало Церкви на Соборе 1667 года, немало содействовала личность избранного на Соборе нового Патриарха, Иоасафа II, из троицких архимандритов, старца тихого и кроткого, от которого нечего было опасаться каких-нибудь Никоновских притязаний. В течение 5 лет своего патриаршества он держался в полном согласии с царем, не настаивал на исполнении даже тех распоряжений, какие были сделаны на Соборе. Так же тихо и незаметно прошло 10-месячное управление следующего патриарха Питирима, бывшего митрополита Новгородского († 1673). Но с вступлением на кафедру третьего после Никона Патриарха, Иоакима (с июля 1674 года), снова началось тревожное время борьбы за права и целость Православной Церкви, продолжавшееся до конца патриаршего периода.

3. Патриарх Иоаким

Иоаким, патриарх Московский и всея РусиПатриарх Иоаким был человек твердого и энергичного характера, отличался крупным административным талантом и строгим православным направлением. Он происходил из дворянского рода Савеловых, был сначала на военной службе, потом с 1655 года, постригшись, жил в Межигорском монастыре близ Киева, оттуда был вызван Никоном в монастырь Иверский, с 1664 года в сане архимандрита управлял монастырем Чудовым, в 1673 году поставлен митрополитом в Новгород, наконец в 1674 году, по смерти Питирима, избран в Патриархи.

В 1675 году в Москве собрался новый Собор, который повторил и дополнил прежние определения о церковном суде и после которого монастырский приказ был закрыт; относительно самих святителей Собор издал определение, чтобы они ведали свое епархиальное духовенство чрез духовных, а не мирских людей, и не только судом, как определено было прежде, но и сборами, предоставив светским людям своих домов только исполнительное участие в делах о духовенстве, действия против ослушников, ревизии и описи церквей и монастырей, производство расследований и разные дела полицейского характера. Патриарх потом твердо настаивал на неприкосновенности церковного ведомства во всех случаях ее нарушения, мирские ли судьи вторгались в дела церковного суда, или само духовенство проявляло попытки прибегать к суду мирских властей, будучи почему-нибудь недовольно своим духовным начальством.

Затем Патриарх обратил внимание на материальные средства духовенства. Еще со времени государственной переписи земель при царе Михаиле Феодоровиче начат был надел церквей писцовыми землями, но производился очень медленно, а в 1676 г., по боярскому приговору, даже вовсе был прекращен. Патриарх восстал против этого боярского приговора и настоял на его отмене. В 1680 году, при новом межевании земель, ему удалось исходатайствовать общее определение об отмежевании писцовых земель ко всем церквам.

В тех же видах улучшения материального благосостояния духовенства Патриарх заботился об облегчении епархиальных сборов с духовенства, которые со времени учреждения Патриаршества и особенно при Патриархе Никоне значительно усилились и, кроме того, до сих пор всецело зависели от усмотрения местных епархиальных властей; он распорядился, чтобы эти сборы по всем епархиям собирались в определенном и однообразном количестве, применительно к количеству, принятому для них в патриаршей епархии.

В отношении к церковным вотчинам правительство оказалось менее уступчивым, чем в вопросе о церковном суде. Определения Уложения по этому предмету были оставлены во всей силе и после 1667 года. Желая извлечь из церковных вотчин как можно больше государственной и общественной пользы, правительство собирало с них свои сборы в количестве, даже усиленном против других вотчин, кроме того, посылало в монастыри для прокормления своих раненых и престарелых служилых людей и требовало от духовных учреждений усиления благотворительной деятельности. В 1678 году положено увеличить патриаршие богадельни в Москве и содержать в них 412 человек нищих. Собор 1682 года, по предложению царя, определил разобрать всех нищих по городам и действительно требующих призрения разместить по церковным богадельням и больницам. При царе же Феодоре вышло распоряжение (1678 года) произвести самую подробную перепись всех церковных имений, которая могла бы служить основой как для определения количества сборов с церковного ведомства, так и для контроля над его экономией, сосредоточенного в приказе большого дворца.26-летний Пётр I. Портрет кисти Г.Кнеллера был подарен Петром в 1698 английскому королю

Под конец царствования Феодора Алексеевича в 1682 году в Москве состоялся замечательный Собор, на котором царь предложил несколько вопросов относительно Церкви и духовенства, выражавших новые идеи правительства и бывших предвестниками грядущей церковной реформы. Кроме известного уже вопроса об «архиерейском прибавлении» или умножении числа русских епархий, царь обратил внимание отцов Собора на распространение раскола, на неудовлетворительное состояние духовенства, особенно монастырей, на недостаточность церковной благотворительности, на необходимость усилить церковный надзор за продажей книг, за безместным духовенством, служившим при церквах и у крестов в боярских домах, за излишним умножением часовен и т.д. Отвечая на вопросы царя, Собор запретил заводить малые пустыни и монастыри, а заведенные прежде велел упразднять и сводить в большие общежительные обители, усилил определенные в 1667 году ограничения излишней свободы пострижения, особенно вне монастырей, распорядился изгнать из монастырей лишних бельцов и белиц, горячо восстал против бродяжничества монахов и монахинь, проживания их в мирских домах и прошения милостыни по улицам, указал всех таких монашествующих ловить и заключать для исправления в особо отведенные на то монастыри, прекратить вообще всякое сообщение монашествующих с мирянами, особенно в монастырях женских, монахиням не выходить из монастырей даже в свои вотчины, а держать для управления последними особых доверенных лиц из мирян; во всех монастырях стараться заводить общежитие.

Последний год патриаршества Иоакима совпал с первым годом самостоятельного царствования Петра Великого. Старшие дети царя Алексея от Милославской, Феодор и Софья, получили образование в польско-киевском направлении – поэтому Патриарху во время господства их приходилось бороться против польско-католических соблазнов среди православного общества: при Петре, получившем образование совсем в другом направлении, на первый план выступили другие, более сильные соблазны – немецкие, противодействие которым было гораздо труднее. Новый царь явился человеком, совершенно отрешенным от древних церковных традиций московского дворца. Как младший царевич, сын второй супруги покойного царя, Натальи Кирилловны Нарышкиной, он очутился по смерти отца, при господстве Милославских, в каком-то опальном положении, и проводил свое детство не во дворце, а в селе Преображенском, не имел и таких учителей, каких имели старшие дети царя Алексея. Он учился почти самоучкой, среди шумных потех Преображенской улицы и полного простора для своих необычайных сил и природной любознательности. В известной борьбе Нарышкиных с Милославскими из-за престола Патриарх Иоаким был постоянно на стороне Петра, действовал в его пользу и при первом избрании его на царство по смерти царя Феодора в 1682 году, и при свержении владычества царевны Софьи в 1689 году, явившись к Петру в Троицкую лавру одним из первых влиятельных лиц, но сильно разошелся с молодым царем во взглядах на значение для России иноземцев. Еще при Софье, перед началом крымских походов, он решительно высказался, что московских полков никак не следует поручать какому-нибудь еретику Гордону. После свержения владычества Софьи в 1689 г. он настоял на издании даже особого указа о строжайшем допросе на границах всех приезжавших в Россию иноземцев, кто они, откуда и зачем приехали.

После себя Иоаким оставил духовное завещание, в котором умолял царей Петра и Иоанна никак не допускать православных до дружбы с еретиками, не давать иноземцам начальства при полках, не дозволять в России постройки кирх и не вводить иноземных обычаев. Такое неприязненное к иноземцам отношение этого энергичного Патриарха, в смутное время стрелецких бунтов и в правление Софьи успевшего получить особенно важное значение, не могло не казаться Петру опасным, и он сохранил об Иоакиме недобрую память, как о втором Никоне, что имело немалое влияние на его отношения и к самому Патриаршеству.

4. Патриарх Адриан

Патриарх Адриан. Миниатюра из собрания портретов, изданных Платоном Бекетовым

Патриарх Иоаким скончался в 1690 г. Преемником его, по желанию благочестивой Натальи Кирилловны и против желания Петра, был поставлен казанский митрополит Адриан, близкий человек к покойному и такой же ревнитель Православия, но менее его образованный и еще более приверженный к старине, считавший брадобритие великой ересью. В начале своего Патриаршества в окружных посланиях в пастве он высказывался крайне резко и против иноземцев с их обычаями, и против табака, и против брадобрития, повторив против последнего даже проклятие Стоглава, и этим поставил себя в самое неприятное положение в отношении к царю. Вскоре это положение сделалось для него еще хуже, когда против Петровских реформ поднялись народные протесты во имя Православия.

Во имя Православия же в 1698 г. поднялся против царя и новый стрелецкий бунт, заставивший Петра прервать свое заграничное путешествие. Страшный стрелецкий розыск ясно показал, до какого неумолимого озлобления доведен был тогда Петр против враждебного его планам старинного духа. Когда Адриан, по древнему обычаю печалования, вздумал было походатайствовать за стрельцов, явившись к царю с иконой Богоматери, царь с гневом велел ему уйти прочь и поставить образ на место. «Я не меньше тебя, – говорил он, – чту Бога и Его Пречистую Матерь, но мой долг казнить злодеев, умышлявших против общего блага». Гнев царя не пощадил даже его собственного семейства: царевны Софьи и Марфы, мутившие стрельцов, и царица Евдокия были пострижены в монашество.

Патриарх поневоле должен был замолчать и стушеваться. После этого он постоянно держался перед царем робко, боялся обращаться к нему лично даже со своими докладами, а прибегал для этого к посредству кого-нибудь из близких к царю лиц, в последнее время даже вовсе уехал из Москвы и жил в своем любимом Перервинском монастыре. Один только раз попытался он возвысить свой голос, когда правительство, приступив к составлению нового Уложения, подняло вопрос о полномочиях церковного суда и обнаружило намерение снова коснуться этой стороны церковных прав, как при составлении первого Уложения при царе Алексее. Вопрос касался на этот раз оснований церковного суда по совершению чисто гражданских актов о приданом при свадьбах или сговорных записей и духовных завещаний. В феврале 1700 года составляющая Уложение комиссия потребовала о том из патриаршего приказа справок. Патриарх распорядился составить по поводу этого запроса обширную записку – «Статьи о святительских судах», где тщательно собраны были все документы, служившие основанием судебных прав Русской Церкви, начиная с Номоканона, древних княжеских уставов и ханских ярлыков, и внушалось правительству помнить все это и не нарушать преданий старины. Но это была уже последняя попытка отстоять неприкосновенность прежнего широкого судебного ведомства Церкви. Вместе с пространной инструкцией Патриарха от 1697 года старостам поповским «Статьи о святительских судах» заключают в себе итог всей внутренней, административной и судебной, жизни древней Русской Церкви. Патриарх не мешал царю, но последний тем не менее не переставал смотреть на него подозрительно, как на нравственное средоточение всех недовольных. Безучастное положение главы церковного ведомства в его глазах было тем же отрицанием новых порядков, только безмолвным. Патриарх замолчал, но он мог и опять заговорить в том же духе, в каком высказывался прежде, а время было тревожное и опасное, когда разладица между царем и Патриархом могла наделать еще больше хлопот, чем при Никоне. В октябре 1700 года Адриан скончался, и преемник его уже не был назначен: патриаршее управление в Русской Церкви кончилось.

Царевна Софья Алексеевна  Портрет из книги: Российский царственный дом Романовых. СПб.: Издание Г.К. Фриденбурга, 1853.

5. Духовное просвещение при Патриархах Иоасафе II, Питириме, Иоакиме, Адриане

5.1. Епифаний Славинецкий и Симеон Полоцкий

Первая дружина юго-западных ученых, явившихся в Москве при патриархе Иосифе, была еще домогилинского греческого направления в своем образовании. Это были люди безукоризненно православные, честные и скромные труженики, деятельность которых признавалась полезной и со стороны правительства, и со стороны иерархии. Выше всех между ними стоял Епифаний. По своему аскетическому характеру он был мало способен к практической, общественной деятельности, оставался постоянно только кабинетным тружеником и свое непосредственное, личное влияние ограничивал лишь небольшим кружком своих учеников. Такое поведение устраняло его от многих лишних столкновений с московскими учеными и приобрело ему общее доверие и уважение. Работал он очень много, потому что, за недостатком ученых людей и при множестве новых вопросов, и правительство, и иерархия спешили воспользоваться его ученостью. На нем лежала главная тяжесть работы по исправлению книг; кроме того, он завален был переводами, переводил многие отеческие творения, собрание церковных правил, Синтагмы Властаря и Арменопула, разные сочинения исторические, нравственные, географию, анатомию, составил славяно-греко-латинский лексикон и лексикон для объяснения церковных слов, занимался исправлением и новым переводом библейского текста, писал предисловия к вновь издававшимся книгам: Скрижали, Служебнику, Шестодневу, Часослову, Триоди, Следованной Псалтири и др., составлял каноны, похвальные слова и стихи в честь святых и, при всех этих работах находил еще время заниматься проповедничеством – составил свыше 50 слов и поучений на разные праздники и дни святых. Он умер в 1676 году, оставив после себя несколько учеников, знавших греческий язык. Таковы были избранные им самим сотрудники его в исправлении Библии: чудовские монахи Евфимий и Моисей, московский священник Никифор и игумен Сергий.

В 1664 году, по приглашению царя, в Москву явился другой выдающийся воспитанник киевской школы уже нового, латинского ее направления, Симеон Ситнианович-Петровский или, как он больше назывался, Полоцкий, бывший до того учителем братской школы в Полоцке. Греческого языка он уже не знал и принес в Москву исключительно латинское образование. Это был человек живой и красноречивый, усердный собиратель чужих мнений, ходячая энциклопедия всяких знаний, которые он умел ловко облекать в обычные в Киеве риторские и диалектические формы. По характеру он был не кабинетный, а общественный деятель, ловкий придворный монах, неутомимый борзописец, готовый во всякое время писать и перевод, и проповедь, и ученый трактат, и стихи на чье-нибудь рождение или смерть, и комедию для придворного театра. От этого у него еще больше было работы, чем у Славинецкого. Вскоре по приезде в Москву он сделался учителем царских детей, поселен был во дворце и стал на виду и у правительства, и у иерархии и постоянно получал различные ученые поручения. Так, в 1666 году он должен был заняться опровержением раскола, которое и представил в сочинении «Жезл правления», изданном от имени великого собора; потом написал полное систематическое изложение веры по латинским схоластическим образцам, названное «Венцом Веры»; по поручению патриарха Иоасафа, сочинял поучения для народа о благоговейном стоянии в храме и против игр и ворожбы; составил два сборника собственных проповедей: «Обед душевный» и «Вечерю духовную». Как у Епифания, у Симеона тоже было довольно учеников. Между прочим ему поручено было преподавать латинский язык молодым людям, которые готовились в переводчики; его спасская школа, где он учил их латыни, была в некотором роде параллельной чудовской греческой школе Епифания.

Симеон Полоцкий. литография 1818 годаПросветительная деятельность обоих этих ученых монахов имела живительное влияние на развитие церковного образования в Великороссии. Заговорили о школах, об усилении церковного проповедничества. Еще в 1667 году прихожане московской Богословской церкви подали царю просьбу о дозволении открыть при их церкви школу и найти проповедника для оказывания поучений. В пермских усольях Строгановых явился подражатель Полоцкого, один орловский священник, который, слыша, что в России священники по местам стали говорить проповеди, и сам выступил на поприще проповедничества. Старинные переводы отеческих поучений и проповеди Полоцкого он нашел для своей паствы непонятными и составил сборник собственных простых поучений, изданный в 1684 году под названием «Статира». И в Перми, как прежде в Москве, духовенство и народ встретили церковную проповедь дико, говорили, что проповедник вводит новую ересь, и много ему досаждали. При царе Феодоре, воспитаннике Полоцкого, предположено было завести в Москве большую школу не только для одной России, но и для самих греков, чтобы им не нужно было ездить за наукой в Италию. На первый раз царь и Патриарх Иоаким в 1679 году основали школу в типографском доме и собрали в нее до 30 учеников. Начальником ее сделан был иеромонах Тимофей, долго путешествовавший по востоку и знавший греческий язык. Учителями были греки Мануил и Иоаким. Царь и Патриарх так были рады этой школе, что посещали ее каждую неделю. Но она была только первым шагом к заведению желаемой ими высшей школы – академии, которую предположено было устроить в московском Заиконоспасском монастыре в самых обширных размерах и с богатыми средствами. Усилением греческого образования через типографскую школу патриарх желал между прочим дать противовес польско-латинскому влиянию Полоцкого, усилившемуся с прибытием последнего в Москву еще при жизни Епифания. Между этими двумя представителями разных направлений юго-западного образования с самого начала обнаружилось столкновение, в котором московская иерархия приняла сторону Славинецкого и его авторитетом старалась ослабить авторитет Полоцкого. По своему миролюбивому характеру Епифаний не входил в неприязненные отношения к Полоцкому, но не скрывал и своего несочувствия к его образу мыслей, например, указывал на то, что в основу своего «Венца Веры» он принял не православный Никейский, а католический мнимоапостольский символ, что неправильно учил о времени пресуществления Даров в Евхаристии – не во время призывания на них Святого Духа, а при произнесении слов Спасителя: «Приимите, ядите… Пиите от нея вси…», как учат латиняне, что вообще в последнее время в Киеве читают одни латинские книги, и оттого иногда истины не знают. После смерти Епифания, оставшись без соперников, Симеон начал держать себя крайне заносчиво, не хотел знать ни Патриарха, ни других духовных властей, даже сочинения свои печатал без благословения Патриарха в дворцовой типографии. Патриарх Иоаким сердился на гордого монаха, – обвинял его в «хлебопоклоннической ереси» (так как он учил поклоняться хлебу в евхаристии раньше пресуществления), его «Венец Веры» называл венцом, из западного терния сплетенным, а «Обед душевный» – исполненым душевных бед и хотел совсем запретить ему церковную проповедь. Но Полоцкий был недоступен для его власти, потому что находил себе сильную поддержку при дворе. Царь Феодор, брат его Иоанн и сестра Софья – все учились у Полоцкого и получили от него польско-латинское образование, сделавшееся тогда вообще модным и во всем русском высшем обществе.

5.2. Сильвестр Медведев и инок Евфимий

Симеон умер в 1680 году, только четырьмя годами пережив своего соперника Епифания; но вопрос, поднятый при них, о времени пресуществления Даров в Евхаристии и вообще о господстве в новом юго-западном образовании латинского направления, продолжал тревожить русское общество и после их смерти. В правление Софьи латинское влияние еще более усилилось в Москве. Сильной поддержкой его в правительственных сферах явился любимец царевны князь В.В. Голицын, друг иностранцев-католиков и покровитель иезуитов. Современные споры из-за латинских мнений были как нельзя более им на руку, и они тайно, но всем своим влиянием принялись поддерживать учеников Полоцкого. Во главе последних стоял строитель Заиконоспасского монастыря Сильвестр Медведев, опиравшийся на силу главных временщиков при Софии, Голицына и Шакловитого, близкий и к самой царевне. Он знал польский и латинский языки и был человеком многосведущим еще до знакомства с Полоцким, но довершил свое образование с его помощью по прибытии в Москву. По смерти своего учителя он был определен на место последнего в строители Заиконоспасского монастыря по желанию самого царя Феодора. Памятником его учености может служить оставшийся после него замечательный библиографический труд: «Оглавление книг и кто их сложил». По своей даровитости и красноречию он стоял даже выше Полоцкого и возбуждал еще большие опасения в среде ревнителей греческого образования и Православия, а назначение его строителем Заиконоспасского монастыря грозило полным торжеством латинского образования и на будущее время, потому что, в качестве строителя этого монастыря, он, естественно, должен был сделаться начальником в назначенной там к открытию будущей академии, в чем не сомневался он и сам. Когда мысль об открытии новой академии огласилась, в Москву стали съезжаться разные кандидаты на учительство в этой будущей школе. Сильвестр был, конечно, противником всяких протестантских идей, но зато крепко стоял за латинские мнения своего учителя Полоцкого и за латинскую ученость вообще. Как прежде против Полоцкого патриарх Иоаким выставил Славинецкого, так теперь против Медведева он выставил ученика Славинецкого чудовского инока Евфимия, знатока греческого языка, ученого и безукоризненно православного труженика, бывшего прежде любимым сотрудником Епифания. Евфимий занимался переводами книг, присланных Иерусалимским Патриархом Досифеем для опровержения латинских заблуждений, и других книг и был вообще правой рукой Патриарха во всех письменных работах против латинских соблазнов. Но он был еще более кабинетным человеком, чем его учитель, и далеко уступал своему противнику в практическом отношении. Пока он только писал, Сильвестр спешил поскорее действовать. Еще в 1682 г. при царе Феодоре была заготовлена грамота об открытии и привилегиях академии, но, за смертью царя и за последовавшими после того смутами, до сих пор еще не была утверждена. В январе 1685 г. Сильвестр представил ее через Шакловитого царевне Софье. Грамота была утверждена, и он уже, несомненно, мог рассчитывать, что вскоре будет сделан начальником новой академии, и что успех его в борьбе с Патриархом и Евфимием вполне обеспечен. Но тут случилось обстоятельство, разрушившее все его расчеты; в марте того же года на помощь греческому образованию и великорусской партии прибыли в Москву ученые братья Лихуды, соперники несравненно более опасные для его ученого авторитета, чем скромный инок Евфимий.

5.3. Братья Лихуды

Иеромонахи Иоанникий и Софроний Лихуды были родом с Кефалонии, княжеского происхождения, учились первоначально в самой Греции, потом на западе – в Венеции и Падуе, и до вызова в Россию проходили в разных местах Греции должности учителей и проповедников. В Россию они были вызваны еще при царе Феодоре, по рекомендации патриарха Досифея, для учительства в академии и в противовес латинской учености киевских учителей. К величайшему неудовольствию Сильвестра, по прибытии сюда они вскоре были поселены в его собственном Спасском монастыре и немедленно вступили с ними в борьбу. Спор о времени пресуществления Святых Даров – главный предмет тогдашней борьбы двух просветительных направлений – с приездом Лихудов получил самый острый характер, проник в народ и слышался повсюду, и в домах, и на улицах. Церковная власть поддерживала, конечно, сторону Лихудов и Евфимия. Постоянные в полемике Сильвестра с Лихудами указания на киевские книги, возбуждая сильное подозрение относительно киевского православия, заставили Патриарха Иоакима привлечь к делу и малороссийскую иерархию и потребовать от нее определенного ответа на вопрос о времени пресуществления Святых Даров. В Киеве этим запросом, видимо, стеснились, долго отмалчивались, но в конце концов все-таки прислали ответы в православном духе. Дело Сильвестра было теперь окончательно проиграно. Полное торжество православия над латинским влиянием в Москве последовало, однако, не ранее государственного переворота, свергнувшего владычество Софьи.Памятник греческим просветителям братьям Иоанникию и Софронию Лихудам. Установлен в городе Москве в 2007 году. Расположен в Богоявленском переулке перед храмом Богоявления Господня. Этот памятник — дар правительства Греции городу Москве

В 1690 году к описанной борьбе двух направлений русского образования подведен был окончательный итог. Патриарх созвал в Москве Собор, на котором хлебопоклонническая ересь была предана проклятию и изречено осуждение на многие малороссийские книги, замеченные в уклонениях к латинству. Собор этот был последним деянием Иоакима в пользу Православия; вскоре после него патриарх скончался. Преемник его оказался еще более строгим к латинству. Киевские ученые были высылаемы или сами спешили убираться из Москвы. Киевское влияние было устранено, но зато Москва лишилась после этого самого главного источника своего духовного просвещения. Главными деятелями просвещения у нее остались теперь братья Лихуды, преподававшие науки в новой академии, но реакция против латинства, все разрастаясь, скоро добралась и до них.

5.4. Начало московской академии и состояние ее при Лихудах

Академическое обучение открылось непосредственно после приезда Лихудов первоначально, до постройки зданий академии, в кельях монастыря Богоявленского. Сильвестр недаром добивался должности начальника академии – по учредительной грамоте 1682 года она облекалась громадными правами и привилегиями. В ней предположено было преподавать духовные и светские науки: грамматику, пиитику, риторику, диалектику, философию и богословие, и языки славянский, греческий, польский и латинский, для людей всякого чина и возраста. Царь предоставлял в ее пользу свою библиотеку, вотчины 8 монастырей, одну дворцовую волость и 10 пустошей; право суда над ее людьми предоставлял ее блюстителю вместе с учителями; учителям обещал пенсии, а ученикам лучшие места на службе. Блюстителем и учителями положено назначать только русских или греков, испытанных в православии и дававших клятву быть ему верными; учителей из Литвы и Малороссии дозволялось принимать только по свидетельству об них достоверных людей, потому что эти прелестники, сказано в грамоте, сначала притворяются православными, а потом развратные словеса всевают и целость веры нашей терзать начинают. Академия назначалась быть блюстительницею православия во всей России. Никто не должен был держать у себя учителей иностранных языков, а должен был для обучения языкам отдавать своих детей в академию. Она обязывалась смотреть и за тем, чтобы в России не было иноверной пропаганды, и за новообращенными, тверды ли они в вере, и за всеми вообще людьми духовного и мирского чина, не держит ли кто у себя запрещенных книг, не вступает ли в состязания о вере и прочее. Ей предоставлялся и суд по религиозным преступлениям: по суду ее, запрещенные книги должны были подвергаться сожжению; нетвердых в вере она могла подвергать ссылке, а иноверцев, виновных в хуле на православную веру, и русских отступников – даже смертной казни через сожжение. Последние грозные полномочия академии не были, впрочем, осуществлены на практике, и ей досталось одно более скромное просветительное значение. Полные курсы Лихудов начались в 1686 году по отстройке зданий академии в Заиконоспасском монастыре, причем в нее переведены были и ученики типографской школы. За три года учителя успели пройти целый курс, состоявший из грамматики, пиитики, риторики, логики и физики частью на греческом, частью на латинском языках. Ученики их говорили на обоих языках и перевели несколько книг, а старшие из них начинали и сами заниматься обучением начинающих.

В Москве братьями Лихудами были довольны; до поры до времени доволен был и их восточный патрон, Патриарх Досифей, в 1692 году он прислал им даже свою похвальную грамоту, но потом вдруг стал действовать против них, будучи возбужден к тому наветами на них разных завистливых греков, с которыми Лихуды держались не совсем по-землячески и не желали делиться своими деньгами. В 1693 году Патриарх отправил в Москву три послания – к царям, патриарху Адриану и самим Лихудам, в которых решительно требовал, чтобы латынь была вовсе изгнана из академического курса, Лихудов укорял за то, что они не занимаются будто бы своим делом, а забавляются около физики да философии, называл их не Лихудами, а Ликудиями (от (likos) vkos – волк), грозил им даже отлучением. В угоду ему ученых братьев отставили от академии и предоставили им преподавать при типографии итальянский язык. Но Досифей был недоволен и этим – требовал, чтобы их вовсе выгнали из Москвы, и обвинял их в гордости, в самозванном присвоении княжеского титула и даже в сношениях с турецким правительством. После этого в 1701 г. их удалили в Ипатьевский монастырь.

5.5. Быстрый упадок академии после высылки Лихудов

Место их заняли в академии их ученики, не имевшие уже ни такого образования, ни такого авторитета, как они. Академический курс сократился; латынь была совершенно из него изгнана.

Патриарху Адриану было не до академии; все внимание его было обращено на истребление латинских и протестантских ересей. А между тем в академии был сильный недостаток в учителях. Да она и сама была теперь совсем заброшена; здания ее не ремонтировались, так что в них потолки и печи обвалились, и учиться было негде. В 1697 г. царь Петр в одной беседе с патриархом выразил большое недовольство таким беспризорным ее положением и указал на необходимость опять вызвать в нее киевских ученых. В 1700 г. Патриарх должен был сделать ее блюстителем одного из таких же заграничных выходцев, каким он только лишь недавно запрещал даже частные уроки, иеромонаха Палладия Роговского. Палладий этот был из лихудовских учеников, но довершил свое образование за границей, где учился все в католических коллегиях и где, конечно, должен был, как и все подобные ему ученики, отречься от православия; в Риме он получил степень доктора богословия и философии. Но и этот ученый не смог уже поднять академии, тем более что вступил в свою должность совсем утомленным и больным; скоро он умер († 1703), как раз в то время, когда киевские ученые стали снова усиливаться в Москве, и их латинское образование положено было сделать господствующим в академии.

Проверочные вопросы:

  1. Какие решения относительно церковных дел были приняты Большим Московским Собором?
  2. На какие нестроения в церковной жизни обратил внимание Московский Собор 1666-1667 гг.? Какие решения были приняты в связи с ними?
  3. Как можно охарактеризовать правление Патриархов Иоасафа II и Питирима?
  4. Какими были основные заботы Патриарха Иоакима?
  5. Какой была позиция государственной власти в отношении церковных вотчин во время правления Патриарха Иоакима?
  6. Какие решения были приняты на Соборе 1682 г.?
  7. Чему уделял наибольшее внимание Патриарх Адриан? Почему это вызывало недовольство со стороны Петра I?
  8. Расскажите об образовании и работе московской академии.

Источники и литература по теме

Основная учебная литература:

  1. Знаменский П.В. История Русской Церкви. М.: Крутицкое Патриаршее Подворье, 1996.

Дополнительная литература:

  1. Карташев А.В. Очерки по истории Русской Церкви. В 2-х тт. Минск, 2007.
  2. Макарий Булгаков, митр. История Русской Церкви. [Электронный ресурс]. – URL: https://azbyka.ru/otechnik/Makarij_Bulgakov/istorija-russkoj-tserkvi/ (дата обращения: 05.11.2017).
  3. Богданов А.П. Русские Патриархи (1589-1700): В 2 т. М.: ТЕРРА; Республика, 1999.
  4. Епифаний. Православная энциклопедия. [Электронный ресурс]. – URL: http://www.pravenc.ru/text/190087.html (дата обращения: 05.11.2017).
  5. Большой Московский Собор 1666-1667 гг.  Православная энциклопедия. [Электронный ресурс]. – URL: http://www.pravenc.ru/text/149721.html (дата обращения: 05.11.2017).

Видеоматериалы:

Прот. Владислав Цыпин. Лекция 26. Патриаршество Московское и Западнорусская митрополия

Проф. А.К. Светозарский. Лекция 27. Русская Православная Церковь и Петр Первый

 

 

 

 

Источники и литература по теме

Основная учебная литература:

  1. Знаменский П.В. История Русской Церкви. М.: Крутицкое Патриаршее Подворье, 1996.

Дополнительная литература:

  1. Карташев А.В. Очерки по истории Русской Церкви. В 2-х тт. Минск, 2007.
  2. Макарий Булгаков, митр. История Русской Церкви. [Электронный ресурс]. – URL: https://azbyka.ru/otechnik/Makarij_Bulgakov/istorija-russkoj-tserkvi/ (дата обращения: 05.11.2017).
  3. Богданов А.П. Русские Патриархи (1589-1700): В 2 т. М.: ТЕРРА; Республика, 1999.
  4. Епифаний. Православная энциклопедия. [Электронный ресурс]. – URL: http://www.pravenc.ru/text/190087.html (дата обращения: 05.11.2017).
  5. Большой Московский Собор 1666-1667 гг.  Православная энциклопедия. [Электронный ресурс]. – URL: http://www.pravenc.ru/text/149721.html (дата обращения: 05.11.2017).