19. Патриарх Никон

Цель занятия – рассмотреть правление Патриарха Никона.

Задачи:

  1. Рассмотреть жизнь Патриарха Никона до избрания его на Патриарший престол.
  2. Рассмотреть историю избрания Патриарха Никона.
  3. Рассмотреть книжное дело при Патриархе Никоне.
  4. Рассмотреть возникновение раскола и меры против него.
  5. Рассмотреть причины и события, приведшие к удалению Никона с Патриаршей кафедры.
  6. Рассмотреть события по удалении Патриарха Никона, суд над ним и заточение.

План занятия:

  1. Совместно со слушателями обсудить деяния Стоглавого Собора и имевшую место в России тенденцию к обрядоверию.
  2. Познакомить слушателей с содержанием занятия, используя иллюстрации и видеоматериалы.
  3. На основе проверочных вопросов провести обсуждение-опрос по теме занятия.
  4. Задать домашнее задание: прочитать основную литературу, по возможности, ознакомиться с дополнительной литературой и видеоматериалами.

Источники и литература по теме

Основная учебная литература:

  1. Знаменский П.В. История Русской Церкви. М.: Крутицкое Патриаршее Подворье, 1996.
  2. Карташев А.В. Очерки по истории Русской Церкви. В 2-х тт. Минск, 2007.

Дополнительная литература:

  1. Макарий Булгаков, митр. История Русской Церкви. [Электронный ресурс]. – URL: https://azbyka.ru/otechnik/Makarij_Bulgakov/istorija-russkoj-tserkvi/ (дата обращения: 05.11.2017).
  2. Богданов А.П. Русские Патриархи (1589-1700): В 2 т. М.: ТЕРРА; Республика, 1999.
  3. Дмитриевский А.А. Исправление книг при патриархе Никоне и последующих патриархах / Подготовка текста и публикация А.Г. Кравецкого. — М.: Языки славянской культуры, 2004.

Ключевые понятия:

  • Патриарх;
  • Книгопечатание;
  • Школа;
  • Собор;
  • Старообрядчество;
  • Раскол.

Содержание (открыть)

Проверочные вопросы:

  1. Как развивались отношения царя Алексия и Никона до его Патриаршества? Как эти отношения определили выбор Никона Патриархом?
  2. Каким было положение Патриарха Никона в первые 6 лет его правления?
  3. Какого плана исправления в богослужебных книгах и обрядах производились при Патриархе Никоне?
  4. Как в Русской Церкви появился раскол? Какие меры предпринимались против него?
  5. Что привело к тому, что Патриарх Никон удалился со своей кафедры? Какие цели он преследовал?
  6. Какие события происходили по удалении Никона с кафедры?
  7. Какое решение относительно Патриарха Никона было принято Собором 1666 года? Как отреагировал на него Патриарх?

Иллюстрации:

Патриарх Никон. Портрет из книги «Титулярник». 1672Портрет патриарха Никона с клиром

Видеоматериалы:

Прот. Владислав Цыпин. Лекция 26. Патриаршество Московское и Западнорусская митрополия

Свящ. Даниил Сысоев. «Старообрядческий раскол. История и современность»

Прот. Иоанн Миролюбов - Реформы патриарха Никона и история старообрядчества. Часть 1

Прот. Иоанн Миролюбов, проф. теологии. Реформы патриарха Никона и история старообрядчества. Часть 2

 

Патриарх Никон. Портрет из книги «Титулярник». 16721. Никон до Патриаршества

2. Патриаршество Никона и его отношения с царем

3. Исправления богослужебных книг и обрядов при Патриархе Никоне

4. Одобрение Никоновых исправлений Собором 1666 года и отделение раскола от Церкви

5. Раскольнические волнения и меры против раскола

6. Враги Никона

7. События по удалении Никона

8. Суд над Никоном и его заточение

1. Никон до Патриаршества

Никон родился в 1605 г. в крестьянской семье села Вельдеманова, Княгининского уезда Нижегородской области, крещен был с именем Никита. Он скоро лишился матери и все детство провел под нестерпимым гнетом мачехи. Ему рано удалось выучиться грамоте. Чтение книг увлекло его к аскетической жизни и, будучи всего 12 лет, он убежал из дома в Макарьевский Желтоводский монастырь. Родня опять вызвала его в мир и заставила жениться.

В 19 лет он выбран был в священники прихожанами одного соседнего села, но по своим достоинствам недолго мог оставаться в таком захолустье. Через 2 года о нем узнали московские купцы, бывшие на Макарьевской ярмарке, и позвали его с собой в Москву. Через 10 лет, потеряв всех своих детей, Никита заставил свою жену постричься в одном московском монастыре, а сам удалился на Белое море в Анзерский скит, где тоже постригся в монахи с именем Никона. Из Анзерского скита, по неудовольствиям с братией, он ушел в Кожеезерский монастырь, где в 1643 году был выбран в игумены.

В 1646 году Никон был в Москве по монастырским делам и был замечен царем, которого поразила его величественная наружность и сильная речь. По своей религиозности и впечатлительности Алексей Михайлович скоро совсем подчинился Никону, сделал его своим другом, отцом, всем, чем не мог быть для него Патриарх Иосиф. По желанию царя, он был определен архимандритом Новоспасского монастыря, каждую неделю стал являться к царю для духовной беседы и сделался пред ним неустанным ходатаем за несчастных, обиженных на суде, вдов и сирот.

В 1649 году царь назначил его митрополитом в Новгород. Здесь ему удалось оказать правительству важные услуги во время новгородского бунта 1650 года. В разгар этого бунта он укрыл у себя от ярости народа воеводу Хилкова и торжественно предал бунтовщиков анафеме, но этим обратил народную ярость на себя самого. Чернь избила его до полусмерти. С большим трудом после этого он отслужил Литургию и отправился с крестным ходом в ту часть города, где наиболее бунтовали. Пораженные его твердостью и устрашаясь подходившего к Новгороду царского войска, мятежники просили у Никона прощения и ходатайства перед царем. Не помня собственной обиды, митрополит охотно принял на себя это ходатайство и успел внушить царю благоразумную умеренность в наказании виновных, которая затем всего более и способствовала успокоению народного волнения. С тех пор любовь царя к Никону возросла еще более.

Пользуясь близостью к царю, Никон не раз говорил ему, что учреждение монастырского приказа противно церковным правилам, и настойчиво требовал его уничтожения. Но приказ был крепок не столько силой кроткого и благочестивого царя, сколько духом времени, был крепок потому, что вполне отвечал современным идеям об отношении между Церковью и государством. Не успев настоять на его уничтожении, Никон получил только несудимую грамоту для себя, по которой все духовные лица Новгородской епархии подчинялись суду одного своего митрополита. Зато своим влиянием он побудил царя к другому важному действию, в котором должно было выразиться преклонение светского могущества пред величием церковной власти.

В 1652 году положено было перенести в Успенский собор гробы трех святителей, – страдальцев от светской власти – Иова из Старицы, Гермогена из Чудова монастыря и митрополита Филиппа из Соловецкого монастыря. За мощами святого Филиппа поехал сам Никон. С ним отправлена была царственная молитвенная грамота к святому Филиппу. Текст грамоты явно продиктован был Никоном и смирял царскую власть пред церковной. Царь обращается к митрополиту Филиппу, как к живому: «Ничто столько не печалит души моей, пресвятой владыко, как то, что ты не находишься в нашем богохранимом царствующем граде Москве, во святой соборной церкви Успения Пресвятой Богородицы, вместе с бывшими до тебя и по тебе святителями, чтобы ради ваших совокупных молитв, всегда неподвижной пребывала св. соборная и апостольская церковь и вера Христова, которою спасаемся. Молю тебя, приди сюда и разреши согрешение прадеда нашего, царя и великого князя Иоанна, совершенное против тебя нерассудно, завистию и несдержанною яростию. Хотя я и неповинен в досаждении тебе, но гроб прадеда приводит меня в жалость, что ты со времени изгнания твоего и доселе пребываешь вдали от твоей святительской паствы. Преклоняю пред тобою сан мой царский за согрешившего против тебя, да отпустишь ему согрешение его своим к нам пришествием, и да упразднится поношение, которое лежит на нем за изгнание тебя. Молю тебя о сем, о священная глава, и преклоняю честь моего царства пред твоими честными мощами, повергаю на умоление тебя всю мою власть…».Портрет патриарха Никона с клиром

В отсутствие Никона умер Патриарх Иосиф. По возвращении Никона с мощами выбор в Патриархи, разумеется, пал на него. Никон, после соборного обычного избрания его, долго не соглашался принять патриаршество, не ради пустой церемонии. По его убеждению, он должен был совершить исключительной важности подвиг освобождения церкви от государства и возвышения ее над государством, а для этого он должен был получить и исключительные полномочия. Царь с духовенством и боярами, в Успенском соборе, на коленях и со слезами умоляли Никона. И тот, в свою очередь тоже со слезами и волнением, требовал от них исключительных обещаний и клятв. «Если вам угодно, говорил Никон, чтобы я был патриархом, произнесите обет в этой соборной церкви…, что вы будете содержать евангельские догматы и соблюдать правила св. Апостолов и св. отец и законы благочестивых царей. Если обещаетесь слушать и меня, как вашего главного архипастыря и отца во всем, что буду возвещать вам о догматах Божиих и о правилах, если дадите мне устроить церковь, то я по вашему желанию и прошению не стану более отрекаться от великого архиерейства». И такое обещание царь и собор Никону дали. Это было 22 июля 1653 г. Никон был еще в расцвете своих сил. Ему было только 47 лет.

2. Патриаршество Никона и его отношения с царем

Неограниченная дружба соединяла царя и Патриарха во все почти 6 лет управления Никона. Вскоре по вступлении его на Патриаршество его стали титуловать, как Филарета, великим государем. Так титуловал его и сам царь. Таким образом, власть патриаршая таким образом сама по себе приравнивалась к власти царской. Без Патриарха не решалось ни одно государственное дело, как при Филарете.

Усилению его значения много содействовал еще скорый отъезд царя к войску по случаю польской войны. Во время своего отсутствия (1654-1655 гг.) царь поручил Никону все управление государством. Особенно энергичную деятельность Никон проявил по случаю открывшейся тогда моровой язвы. Рассылая грамоты о мерах предосторожности против заразы, вразумляя суеверный народ, который считал за грех противостоять постигшей его беде, как наказанию Божию, он в то же время успел оказать личные услуги царю – все время хранил царское семейство, спасая его от язвы переездами по незараженным местностям.

Монастырский приказ не был уничтожен и теперь, но на время потерял всякую силу. Вопреки Уложению, которое безусловно запретило увеличивать церковные имения, патриарший дом обогатился новыми вотчинами. Когда Никон строил свои монастыри – Иверский, Крестный и Воскресенский, или Новый Иерусалим, царь и им дал богатейшие вотчины. Но в то же время, вследствие той же дружбы царя с Патриархом, никогда еще с церковных земель не было таких больших сборов, как при Никоне. Он был действительным, а не номинальным только великим государем, окружил себя царской пышностью и недоступностью, возлюбил, как жаловалось на него духовенство, стоять высоко, ездить широко. Он выстроил себе новый дворец и употреблял все средства тогдашнего искусства для украшения соборов и сообщения пышности своему богослужению. Штат патриаршего дома при нем был даже еще многочисленнее, чем при Филарете.

В церковных делах власть Патриарха Никона была неограничена. Сами архиереи рабски подчинялись ему и должны были безмолвно сносить его самовластные распоряжения, нарушавшие их права, например, отписку из их епархий вотчин, церквей и лучших монастырей в патриаршую область или к богатым монастырям его строения – Иверскому, Крестному и Воскресенскому, и самовольный суд над архиереями без собора, лишение кафедры и ссылку Павла Коломенского, запрещение служения Симеону Тобольскому и прочее.

Патриарха боялись сами бояре. Еще до патриаршества о нем говорили, что лучше погибнуть в новой земле за Сибирью, чем попасться под начало к новгородскому митрополиту; Патриархом он стал обращаться с ними еще самовластнее. Он, например, жег у них вывезенные с запада картины и органы, оскорблял их резкими обличениями и унижал высокомерным обращением.

3. Исправления богослужебных книг и обрядов при Патриархе Никоне

Еще в 1649 году приехавшие в Москву Иерусалимский Патриарх Паисий и образованный грек Арсений, учившийся в римской коллегии, которые первые указали на ошибки книжных справщиков и на несогласие русских обрядов с греческими. Было принято решение производить исправления непременно по греческим книгам и чинам. Эта работа началась, но престарелому Патриарху Иосифу она была не понятна, и он предоставил все дела Никону, который с увлечением схватился за мысль о приведении русской обрядности в согласие с греческой.

В патриаршество Никона книжные исправления окончательно получили новый греческий характер. Греки все чаще приезжали в Москву с обличениями. После Патриарха Паисия посетил Москву бывший константинопольский Патриарх Афанасий и тоже указывал Патриарху на разные неисправления.

В 1654 году в Москве был созван Собор и признал исправление богослужебных книг и чинов совершенно необходимым. Решение этого Собора вскоре было одобрено и в Греции, на Соборе Константинопольском. От имени последнего Патриарх Паисий прислал в Москву послание с разрешением разных недоумений по части исправлений; послание это в 1655 году было напечатано Никоном при книге «Скрижаль», содержавшей в себе обширное толкование на чин богослужения, переведенное с греческого языка. В том же 1654 году приехал в Москву Патриарх Сербский Гавриил, а в 1655 году – Антиохийский Макарий, и тоже приняли участие в исправлениях. Патриарх Макарий вместе с другими восточными иерархами, бывшими в Москве, при обряде Православия (1656 г.) в Успенском соборе произнес на двоеперстие осуждение и предал упорных его приверженцев анафеме. Между тем для руководства в книжных исправлениях в Москву отовсюду свозились древние книги.

Самая живая деятельность закипела на печатном дворе; не проходило года, чтобы не издавалось по нескольку вновь исправленных или вновь переведенных книг. Очутившись в обидном положении людей отсталых, старые деятели придирчиво следили за действиями новых и предавали их безусловному порицанию. К ним примкнули еще разные приезжие в Москву их знакомцы, протопопы Аввакум из Юрьева, Даниил Костромской, Логгин Муромский, священник Лазарь Романовский. Одни из них подавали царю челобитные, умоляя защитить Церковь от ересей, другие ходили на печатный двор бранить справщиков и при всяком удобном случае открыто и грубо хулили Патриарха, сами напрашиваясь на опасное столкновение с крутым первосвятителем. Начались аресты, истязания и ссылки. Один из архиереев, Павел Коломенский, за противоречие Никону на соборе 1654 года был лишен сана и сослан в новгородские пределы; Иоанн Неронов лишен скуфьи и сослан в Каменский монастырь, Даниил и Логгин расстрижены и сосланы, первый в Астрахань, второй в Муром, Аввакум сослан в Тобольск, потом на Лену, Лазарь – тоже в Тобольск; уцелел один только уклончивый придворный протопоп Вонифатьев.

Патриарх много вредил своему делу тем, что вел его слишком круто, без объяснений, одним авторитетом своей власти и возбуждал против себя много чисто личного раздражения.

Протест против новшеств распространился потом в массе народа и получил здесь еще более опасные размеры. Непривычные для слуха изменения в тексте церковных чтений и новое пение, запрещение двоеперстия, четвероконечный крест на просфорах – все это сильно смущало народ, у которого привязанность к внешности богослужения была, разумеется, еще грубее, чем у его учителей.

В 1654 году Патриарх возревновал об исправлении иконописания, объявил строгие наказания всем мастерам, которые будут отступать от древних подлинников, стал преследовать иконы, написанные по латинским образцам, велел их соскабливать и так носить напоказ по улицам, а в 1655 году в Неделю Православия торжественно предавал их даже проклятию и собственноручно в соборе разбивал об пол; все это представлялось народу не чем иным, как иконоборством.

Как раз к этому времени подоспели тяжкие народные бедствия, война с Польшей и моровая язва и, разумеется, приписаны были гневу Божию за отступление от веры. Из Москвы волнение разошлось по областям, где много содействовали ему ссыльные противники Патриарха. Новоисправленных книг не приняли во многих местах. Строгости против ослушников только еще более усиливали волнение, развивая в изуверах мысли о мученичестве за веру и о последних временах. Давнишняя мысль о кончине мира нашла теперь самое удобное время для своего развития; для большего уяснения ее недавно явились подходящие материалы в сочинениях, которые шли из западной Руси, в Книге о вере и Кирилловой. В западной Руси антихрист представлялся в лице папы, от которого пошел соблазн унии; это же представление о латинстве, как духе антихриста, перешло и в Московскую Русь. И вот все новшества Никона стали объяснять латинством, говорили и писали, что православные сложились с униатами, малороссами и греком Арсением, который учился в Риме. Намечен был и год, которого с трепетом нужно ждать православным, год 1666, по числу, еже от антрихриста.

Во время 8 летнего отсутствия Патриарха староверы до того усилились, что успели возвратить из ссылки самого рьяного своего вождя Аввакума. Фанатический страдалец за старую веру имел много сильных поклонников. Сам царь принял его с лаской, уговаривал соединиться с Церковью и своей добротой едва не смягчил фанатика, так что он, по его собственному признанию, едва укрепился против духа антихристова. Но, укрепившись, он начал с еще большим фанатизмом действовать против исправлений. Его снова отправили в ссылку на Мезень.

В разных местах появились проповедники против Никоновских новшеств из уважаемых народом пустынников и подвижников.

4. Одобрение Никоновых исправлений Собором 1666 года и отделение раскола от Церкви

Наконец наступил страшный 1666 год, ознаменованный действиями великого Московского Собора. Одобрив совершенные доселе церковные исправления, Собор этот произвел суд над главными их противниками. Потом приехали Патриархи, и в 1667 году великий Собор в их присутствии снова подтвердил прежние постановления и скрепил их клятвою против тех, которые их не примут и будут противниками Церкви. Собор коснулся и главной опоры староверов – Стоглава, отменил его клятву на троеперстие и на трегубую аллилуйю, осудил также житие Евфросина. После этих определений упорные староверы явились уже раскольниками и произошло их решительное отделение от Церкви. Так появился раскол – одно из выразительнейших явлений русской религиозной жизни. Представители нравственных сил древнего общества, протопопы, попы, настоятели монастырей, уважаемые начетчики взволновали всю Русь, героически шли против рожна, лезли на костры. Из-за чего? Из-за старины, древлего благочестия и древлего обрядового безнарядья, о которых новое благочестие дало в 1667 году соборный отзыв, как «о простоте и невежестве». Оживленная после продолжительного застоя, церковная жизнь стала исправлять обряды, вносить в них дух и мысль, поставила вопрос о религиозном образовании. Ревнители древлего благочестия восстали против всего этого, выставив на своем знамени безусловное отрицание всяких новшеств, но отрицание без положения, с одним голословным: «До нас положено – лежи оно так во веки веков; православным нужно помереть за один аз».

Раскол отделился от Церкви не вследствие движения в какую-нибудь свою сторону от течения общей исторической жизни Церкви, а именно вследствие своей косности, неспособности следовать за жизнью Церкви. Отрекшись от движения, он остался окаменелостью, историческим памятником древней жизни и древлего благочестия со всею их мертвой обрядностью, привязанностью к азам и со всею порчей этих азов.

5. Раскольнические волнения и меры против раскола

После церковного осуждения раскол немедленно подвергся преследованиям церковного и гражданского правительства и встал в оппозицию как Церкви, так и государству. Еще раньше великого Собора началось знаменитое стояние за старую веру Соловецкого монастыря. В 1657 году монастырь решительно отказался принять новые книги. С тех пор старообрядчество все зрело в обители, между прочим под влиянием сосланных сюда противников Никона.

Когда после Собора снова прислано было в монастырь требование служить по-новому, келарь Азарий и казначей Геронтий от лица всей братии составили государю челобитную, в которой просили оставить монастырь при старом предании чудотворцев, а старец Герасим Фирсов написал большое сочинение о сложении перстов. Во главе восставшей против новшеств обители встал живший здесь на покое саввинский архимандрит Никанор. После нескольких попыток к вразумлению упорных в 1668 году царь послал на монастырь стрельцов. Из-за крепких стен обители, привыкшей к осадам во время нападений от шведов, раздались пушечные выстрелы по царскому войску, впервые возвестившие открытый разрыв раскола с государством. Осада случайно затянулась, потому что государство, занятое тогда еще Разинским бунтом, не могло употребить на нее достаточных сил. Наконец, в 1676 году воевода Мещеринов взял монастырь. Из зачинщиков бунта одни, в том числе и Никанор, были повешены, другие сосланы в Колу и Пустозерск; объявившие повиновение Церкви и государству прощены и оставлены в монастыре.

6. Враги Никона

Значение Патриарха Никона держалось единственно на его личной силе и на любви к нему царя, опорах слишком непрочных для того, чтобы они могли устоять против исторического хода государственной жизни. Орудием, которым эти опоры были подломлены, были многочисленные враги Никона.

Прежде всего своим великим государствованием, крутым характером, привычкой сталкиваться со всеми власть имеющими, он вооружил против себя сильную партию бояр; против него были Стрешневы – родня царя по матери, Милославские – родня первой супруги царя, Морозов – царский свояк, сама супруга царя Марья Ильинишна, составитель Уложения князь Одоевский, бояре Долгорукий, Трубецкой, Салтыков и другие. Семен Стрешнев до такой степени ненавидел Никона, что назвал его именем свою собаку и выучил ее подражать патриаршему благословению.

Все эти люди зорко следили за Патриархом, ловили всякий случай, где он слишком резко выставлял свою власть, перетолковывали каждый его опрометчивый шаг, а таких шагов много допускал горячий человек, не умевший владеть собой и не обращавший внимания на то, что говорил и что делал.

Много врагов появилось у Никона по поводу его церковных исправлений, которые были им введены очень круто, с обычной для него самоуверенностью и со всем деспотизмом личного авторитета. Привычка не обращать внимания на других поставила его в самое невыгодное положение между двумя сильными партиями: партией новизны, стремившейся к западу, и партией старины. Образованные бояре, вроде Морозова, Романова и других, раздражены были не менее староверов, когда Патриарх, вводя свои церковные «новшества», в то же время восставал против новых государственных понятий и проблесков новой цивилизации. Между приверженцами старины было тоже немало сильных людей, несколько бояр, духовник царя Стефан Вонифатьев, уважаемый протопоп Иоанн Неронов и другие.

Наконец, против Патриарха было все духовенство, раздраженное его строгостью, недоступностью, жестокими наказаниями, усиленными поборами в патриаршую казну и на войско и доведенное им до последней степени приниженности.

Много было врагов у Никона, и все эти враги шли к царю с доносами, что Патриарх превышает свою власть и пренебрегает властью царскою. Вследствие подобных внушений в душу впечатлительного Алексея Михайловича невольно стала закрадываться нелюбовь к собственному другу. Перемена отношений между ними особенно стала заметна по возвращении царя из второго похода (ливонского) в 1657 году. Походы царя заметно его развили, сделали самостоятельнее и приучили к независимости; в то же время и Никон в отсутствие царя более прежнего успел укрепить свою власть. Царь стал сердиться на Патриарха, но, по своему слабому характеру, вместо личного объяснения с ним, стал действовать уходом, избегая с ним встречи. Патриарх видел это, но, по своей неуступчивости, не хотел попадаться ему на глаза и тоже, со своей стороны, удалился от царя, выжидал, чтобы царь сам сделал первый шаг к примирению.

Между тем враги Никона оставались при царе; своим удалением от царя Патриарх сам же оставлял за ними все поле борьбы, потому что царь остался теперь под одним только их влиянием. Пользуясь этим, они неутомимо разжигали вражду между великими государями, все более и более подготовляя решительный взрыв накопившихся неудовольствий. За поводами к этому взрыву дело не стало.

Монастырский приказ, доселе бессильный, усилился, стал отменять распоряжения Патриарха и отобрал у него несколько вотчин. Патриарх писал царю резкие послания о мирском вмешательстве в церковные дела, указывал на примеры нечестивых царей, память которых погибла с шумом; а это, по толкованию бояр, значило, что он называл государя нечестивым царем.

В июне 1658 года, по случаю приема грузинского царя Теймураза, было при дворе торжество. Никона на это торжество не пригласили; недоумевая о том, что бы это значило, он послал во дворец своего дворянина узнать, в чем дело. В то время, как посланный пробирался через толпу, окольничий Хитрово, наблюдавший за порядком, ударил его палкой. Это была уже прямая обида Никону, и он потребовал у царя суда. Царь обещал сам поговорить с ним об этом деле, но свидание не состоялось, и Никон остался без удовлетворения.

10 июля, в праздник Ризположения, Патриарх вполне был уверен, что царь будет у Литургии в соборе, и думал при этом с ним объясниться. Но царь прислал сказать, что не будет, а Юрий Ромодановский, который был послан с этим, прибавил еще от себя, что царь гневен на Патриарха за титул великого государя. Отслужив Литургию без царя, Никон вышел читать поучение и во всеуслышание объявил, что отселе не желает быть больше Патриархом; затем в ризнице переоделся в простую мантию с черным клобуком, написал тут же к царю письмо о своем оставлении кафедры и направился к выходу из собора. Народ плакал, не пускал его, отнял у него карету; но Патриарх ушел пешком на Воскресенское подворье, а с подворья уехал в Воскресенский монастырь.

7. События по удалении Никона

Из монастыря он дал знать, чтобы поспешили с избранием ему преемника, а церковью управлял бы пока Питирим Крутицкий, себе просил во владение три своих монастыря – Воскресенский, Иверский и Крестный, и снова повторил отречение от Патриаршества. Несмотря, впрочем, на это отречение, он все еще ждал, что государь одумается и опять повторит перед ним то слезное моление о принятии Патриаршества, которое народ видел в Соборе в 1652 году, но ожидание это было тщетно. Государь исполнил его просьбу о монастырях, относился к нему вообще очень милостиво, но о возвращении его на Патриаршество не было и речи.

Скоро Никон тяжело почувствовал перемену своего положения, свою забытость, отсутствие прежней широкой деятельности, прежней величественной обстановки. Он стал смягчать и свое отречение, писал царю, что сана с него никто не снимал, что он ушел из Москвы своею волею. Отказываясь воротиться на московскую кафедру, он вместе с тем утверждал, что от самого Патриаршества он не отказывался, и настаивал на праве посвящения себе преемника. Но при этом возникал трудный вопрос, в каком же отношении должен быть новый Патриарх к старому.

В феврале 1660 года для решения все более и более запутывавшегося дела о Никоне созван был Собор из русских и бывших в Москве греческих иерархов. Но между русскими иерархами не было человека, который бы не имел личного раздражения против властительного Патриарха. Греческие иерархи вторили русским. Только немногие лица, участвовавшие в делах собора, в том числе ученый Епифаний Славинецкий, возвысили голос против незаконности такого осуждения. Царь склонился на сторону меньшинства и оставил соборное решение без исполнения. С своей стороны, Никон резко протестовал против Собора, называл его жидовским сонмищем, сравнивал с Соборами на святителей Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоуста и на митрополита Филиппа.

Весной 1662 года приехал в Москву Паисий Лигарид, митрополит Газский, один из образованнейших греков своего времени, но хитрый интриган, жертвовавший для своих интересов и долгом и совестью. Состоя под запрещением от Иерусалимского Патриарха за латинство, он скитался по Греции и Италии, потом в 1657 году был приглашен в Москву самим Никоном, который нуждался в образованных людях. По приезде в Москву он был принят очень ласково, как знаток канонов, дорогой человек в такое тревожное время, и немедленно пристал к выгоднейшей для него стороне врагов Никона. Стрешнев дал ему на обсуждение 30 вопросов касательно поведения и отношений Патриарха к царю. Паисий со всею гибкостью своего ума и совести отвечал на них полным осуждением всех действий Никона, осудил его за принятый им титул великого государя, за то, что он жестоко обращался с духовенством и слишком часто употреблял святительскую анафему, и в то же время оправдал учреждение монастырского приказа и признал право местных епископов судить своего Патриарха. Никону доставили и вопросы, и ответы. Он горячо принялся разбивать их, написал большую книгу, в которой показал всю свою начитанность, с большим увлечением и резкостью высказал свои мысли и о власти Патриарха, и об отношении Церкви к государству. Он дошел в своем увлечении до замечательной близости к идеям папства: «Не от царей, – писал он, – начало священства приемлется, но от священства на царство помазуются; священство выше царства. Царь не давал нам прав, а похитил наши права; церковью обладает; весь священный чин ему работает и оброки дает; завладел церковным судом и пошлинами. Господь двум светилам светить повелел, солнцу и луне, и через них показал нам власть архиерейскую и царскую; архиерейская власть сияет днем – власть эта над душами, царская же в вещах мира сего».

Между тем в конце 1662 года Паисий составил 25 подобных же вопросов, на какие отвечал сам, для отсылки на суд Патриархов; имя Никона в них не было упомянуто, и все дело было представлено отвлеченно от его личности. Ответы Патриархов, пришедшие в Москву уже в мае 1664 года, были тоже против Никона. Один Нектарий Иерусалимский, хотя и подписался на общем свитке, в отдельной грамоте к царю умолял его помириться с Никоном без суда. Но дело клонилось вовсе не к миру. Присылка патриарших грамот не удовлетворила Патриарха Никона. Царь убедился в необходимости пригласить в Россию самих Патриархов и в сентябре 1664 года послал за ними новое посольство на восток. Из них приняли приглашение только двое – Паисий Иерусалимский и Макарий Антиохийский; другие двое отказались от поездки по смутному состоянию дел в их собственных областях и из страха перед турками, но дали от себя Паисию и Макарию полномочия.

Некоторое затишье вражды, наступившее после приглашения Патриархов, и частые сожаления царя о Никоне подали одному из близких к Никону бояр Зюзину мысль помирить великих государей, устроив между ними свидание. В надежде, что это свидание снова воскресит прежние чувства царя к бывшему другу, Зюзин писал Никону, чтобы тот внезапно приехал в Москву на праздник Петра чудотворца к утрени прямо в собор и послал звать государя на молитву; при этом объявлял, что такова тайная воля самого государя. Никон предался горячей молитве и посту, чтобы сам Господь вразумил его, что делать, и вот однажды в тонком сне явилось ему видение: он в Успенском соборе и все почившие святители, встав из гробов, подписывают свиток о вторичном возведении его на Патриаршество… С 17 на 18 декабря 1664 г. в Успенском соборе служили заутреню. Вдруг часа в 3 утра, во время чтения кафизм, с шумом растворились двери и явился Никон с толпою монахов и с преднесением креста, быстро подошел к патриаршему месту, взял посох митрополита Петра и стал. Монахи пропели: «Исполла эти деспота» и «Достойно». Раздался знакомый голос, повелевавший дьякону читать большую эктению. Приложившись к мощам, Патриарх позвал всех служивших к благословению. Растерянное духовенство и митрополит ростовский Иона, занимавший место Питирима, переведенного летом в Новгород, стали подходить к его руке. К царю Никон послал из собора письмо, в котором рассказывал о своем видении и в заключение писал: «Пришли мы в кротости и смирении, неся с собою мир: хощеши ли Самого Христа приять?». Царь был в таком замешательстве от неожиданности, что врагам Никона нетрудно было повернуть дело по-своему. Патриарху послано сказать, чтобы ехал, откуда приехал. Взяв с собой посох митрополита Петра, он вышел из собора, отрясая прах от ног своих, и уехал опять в Воскресенский монастырь. На дороге у него отобрали чудотворцев посох и допросили о причине приезда. Никон выдал Зюзина; боярин под пыткой сознался в вине и был сослан в Казань. Митрополит Иона, подходивший к Никону за благословением, лишен был должности местоблюстителя патриаршего престола; должность эта возложена после него на митрополита Павла Крутицкого.

После этой несчастной поездки в Москву Никон стал делать уступки, письменно просил царя отменить приезд Патриархов, соглашался на поставление нового Патриарха с условием, чтобы оставили за ним, Никоном, патриаршее титло, полную власть в трех его монастырях и независимость от нового Патриарха. Но в Москве уже решили дожидаться суда Патриархов. Тогда Никон в видах предупреждения послал от себя к Дионисию Константинопольскому и другим Патриархам грамоты, в которых, рассказав обстоятельства своего удаления с кафедры, без всякого стеснения в выражениях жаловался на монастырский приказ, на бояр, на Стрешнева, на самого царя, разбранил Паисия, как еретика, и изложил Зюзинское дело. Грамоты эти были перехвачены, и одна из них к Патриарху Дионисию после послужила на суде против самого же Никона.

8. Суд над Никоном и его заточение

В ноябре 1666 года приехали Патриархи. Целый месяц прошел в торжествах по случаю их прибытия и в совещаниях их с царем, духовными властями и боярами, на которых они были ознакомлены с делом, главным образом при посредстве Паисия Лигарида. В конце ноября Никон сам был позван на Собор. 1 декабря в кремлевских палатах в присутствии царя и бояр собрался собор из греческих и русских иерархов, какого еще никогда не видала Русская Церковь; на нем присутствовали 2 Патриарха, 10 митрополитов, 7 архиепископов, 4 епископа, 30 одних русских только архимандритов, 9 игуменов и множество других духовных и светских лиц. Никон явился с обычной торжественностью, с преднесением креста, совершил вход и хотел было сесть на патриаршем месте, но, не видя его приготовленным для себя, не сел, а стоя провел все время заседания, продолжавшегося более 10 часов. Обвинителем явился сам царь. Весь взволнованный, в слезах стоял он пред святителем, произнося обвинения на своего бывшего друга, жаловался на самовольное его удаление, на восьмилетнюю церковную смуту по его вине, отрицал всякую вражду к нему со своей стороны. Никон держал себя неуступчиво, не делая ни шагу к примирению; на обвинения царя отвечал, что ушел от царского гнева, но Патриаршества не оставлял. Царь представил Собору грамоту Никона к Патриарху Дионисию и жаловался на бесчестие. Все остальное время заседания проведено было в чтении этой грамоты; содержание ее возбуждало постоянные замечания и споры, в которых разные лица, главным образом сам царь, обвиняли Патриарха в гордости, превышении власти, в клеветах на царя, в бесчестии на Русскую Церковь, защищали себя и вызывали Никона на резкие ответы.

На другом заседании 5 декабря, на которое тоже призван был Никон, и на котором он вступал в особенно горячие споры со своими обвинителями, он выразил сомнение в полномочиях и правах самих Патриархов, судивших его, и даже в православии самой греческой Кормчей, на которую неоднократно делались ссылки. «По нужде и дьявол истину исповедует, – сказали Патриархи, – а Никон истины не исповедует». Было еще несколько других заседаний по делу Никона, но его самого на них не приглашали.

12 декабря в Благовещенской церкви Чудова монастыря Собор наконец прочитал Никону обвинительные пункты – что он самовольно и с клятвой оставил кафедру, по оставлении ее самовольно же священнодействовал и распоряжался в своих монастырях, один монастырь назвал Иерусалимом, а разным местам в его окрестностях давал гордые названия Вифлеема, Голгофы, Иордана и прочие, отнимал для своих монастырей вотчины у других монастырей, мешал избранию нового Патриарха, злоупотреблял анафемой, анафематствовал в Неделю Православия русских архиереев, двоих архиереев, посланных к нему царем, назвал Анною и Каиафою, а двоих бояр – Иродом и Пилатом, Патриархов называл беспрестольными, отвергал правила Поместных Соборов, бывших после VII Вселенского Собора, греческую Кормчую называл еретической, в письме к Патриарху обвинял всю Русскую Церковь в латинстве, царя называл мучителем неправедным, уподоблял его Иеровоаму и Осии, самовольно низверг и предал биению епископа Павла Коломенского, так что тот сошел с ума и погиб безвестно, называл Паисия еретиком, бил и два года мучил в тюрьме духовника своего, старца Леонида, в Воскресенском монастыре иноков и бельцов мучил мирскими казнями, а иных на пытке жег. За все это его объявили лишенным Патриаршества и священства с оставлением за ним только иночества. После этого его увезли в Ферапонтов монастырь. Заточение Никона в первые годы было очень тяжко. Никон, впрочем, сам отвергал знаки участия к нему царя и отсылал обратно все царские дары. Только в Пасху 1667 года он в первый раз принял присланное ему вино и пил за царское здоровье. После этого царь немедленно облегчил его заточение, позволил ему выходить из монастыря, дал лучшее содержание и особую церковь. Никона стали почитать в монастыре. Толпы народа стекались к нему за благословением и молитвой. В Москву доносили даже, что он хочет бежать из монастыря и возвратить себе патриаршество с помощью черни.

По смерти царя участь Никона отягчилась. Под тем предлогом, что Никон дурно отзывается о судивших его Патриархах, считает их приговор незаконным, продолжает называться Патриархом и допускает жесткости в отношении к окружающим его людям, его перевели в более тяжкое заточение в Кириллов монастырь. Уже под конец царствования царь Федор Алексеевич вспомнил Никона и, по ходатайству своей тетки, царевны Татьяны, велел перевести его в любимый его Воскресенский монастырь. Но монастырь этот увидал только бездушное тело своего строителя, скончавшегося на дороге к нему близ Ярославля в 1681 году. Царь велел предать его погребению по чину архиерейскому, невзирая на несогласие Патриарха Иоакима, и сам нес его гроб до могилы. Вскоре он исходатайствовал у восточных Патриархов грамоту о разрешении Никона и поминовении его в патриаршем сане наряду с другими московскими Патриархами.

Проверочные вопросы:

  1. Как развивались отношения царя Алексия и Никона до его Патриаршества? Как эти отношения определили выбор Никона Патриархом?
  2. Каким было положение Патриарха Никона в первые 6 лет его правления?
  3. Какого плана исправления в богослужебных книгах и обрядах производились при Патриархе Никоне?
  4. Как в Русской Церкви появился раскол? Какие меры предпринимались против него?
  5. Что привело к тому, что Патриарх Никон удалился со своей кафедры? Какие цели он преследовал?
  6. Какие события происходили по удалении Никона с кафедры?
  7. Какое решение относительно Патриарха Никона было принято Собором 1666 года? Как отреагировал на него Патриарх?

Источники и литература по теме

Основная учебная литература:

  1. Знаменский П.В. История Русской Церкви. М.: Крутицкое Патриаршее Подворье, 1996.
  2. Карташев А.В. Очерки по истории Русской Церкви. В 2-х тт. Минск, 2007.

Дополнительная литература:

  1. Макарий Булгаков, митр. История Русской Церкви. [Электронный ресурс]. – URL: https://azbyka.ru/otechnik/Makarij_Bulgakov/istorija-russkoj-tserkvi/ (дата обращения: 05.11.2017).
  2. Богданов А.П. Русские Патриархи (1589-1700): В 2 т. М.: ТЕРРА; Республика, 1999.
  3. Дмитриевский А.А. Исправление книг при патриархе Никоне и последующих патриархах / Подготовка текста и публикация А.Г. Кравецкого. — М.: Языки славянской культуры, 2004.

Видеоматериалы:

Прот. Владислав Цыпин. Лекция 26. Патриаршество Московское и Западнорусская митрополия

Свящ. Даниил Сысоев. «Старообрядческий раскол. История и современность»

Прот. Иоанн Миролюбов - Реформы патриарха Никона и история старообрядчества. Часть 1

Прот. Иоанн Миролюбов, проф. теологии. Реформы патриарха Никона и история старообрядчества. Часть 2