Судьи: Иеффай, Самсон, Илия и Самуил.

Продолжаем рассмотрение периода Судей – времени теократии, когда не было у народа избранного царя, а управление им осуществляли поставляемые народом или Самим Богом судьи, которые являлись, в первую очередь, религиозными вождями. Они призывали людей к вере во Единого Бога и покаянию, поскольку в народе часто получал распространение грех идолопоклонства. Судьи были также освободителями от захватчиков, т.к. с целью вразумления Господь попускал Своему народу быть притесняемым со стороны язычников. Во время управления двух следующих после Гедеона судей Фолы и Иаира израильтяне наслаждались миром и благоденствием, но при этом среди народа усилилось идолопоклонство и развращение.

Господь прогневался на евреев, и вскоре они попали под власть аммонитян, которые притесняли их восемнадцать лет. Когда еврейский народ обратился к Истинному Богу и не стал поклоняться ханаанским идолам, тогда Господь послал им избавителя в лице Иеффая.

Примерно в средней части гористого Заиорданья находится местность Галаад. Когда-то эта земля принадлежала аммонитянам, но при Иисусе Навине они были изгнаны, и на их землях поселились евреи. Однажды в Галааде умер некий почтенный израильтянин, оставив осиротевших жену и детей. Когда сыновья подросли, они выгнали из дома своего сводного брата Иеффая, потому что он был сыном блудницы, а не их матери. Братья не желали, чтобы сын блудницы получил долю отцовского наследства. Иеффай ушел из дома своего и нашел приют в земле Тов, неподалеку от истоков Иордана. Здесь он стал атаманом вольных людей и сеял страх своими дерзкими походами за добычей. В основном Иеффай нападал на врагов своей страны, захватывая у них стада и караваны.

Между тем, Галаад постигло большое горе. Некогда изгнанные племена аммонитян теперь объединились и не только стали грабить Галаад, но даже переправлялись через Иордан и опустошали земли Иуды, Вениамина и Ефрема. Среди жителей Галаада не было храброго полководца, который смог бы возглавить борьбу против аммонитян. Тогда-то люди вспомнили о Иеффае и решили, что только он, бесстрашный атаман, может возглавить их войско и оказать сопротивление захватчикам. К Иеффаю была отправлена делегация старейшин из Галаада звать его на помощь. Иеффай потребовал, чтобы его пожизненно избрали вождем и судьей галаадской земли. Условие было принято, и он тотчас отправился в родной город создавать боевые отряды.

Прежде чем вступить с аммонитянами в открытую войну, Иеффай попытался уладить дело мирным путем. Но царь аммонитян был непреклонен, он требовал возврата тех земель, которые когда-то завоевал Иисус Навин. Выхода не было, и пришлось вступить в вооруженную борьбу. Перед боем Иеффай дал клятву Богу, что если Господь поможет ему победить врага, то он принесет в жертву Богу того, кто из его дома первым выйдет ему навстречу.

Война с аммонитянами закончилась победой израильтян. Когда Иеффай, возвращаясь с битвы, приближался к своему дому, первой выбежала ему навстречу горячо любимая единственная дочь. Она радостно приветствовала отца, приплясывая под аккомпанемент тимпана. Когда Иеффай увидел свою дочь, то, пораженный великим горем, разорвал одежды свои и воскликнул: «Ах, дочь моя! ты сразила меня; и ты в числе нарушителей покоя моего! я отверз [о тебе] уста мои пред Господом и не могу отречься» (Суд. 11:35). Узнав страшную тайну, мужественная дочь храброго отца не впала в отчаяние. Она понимала, что клятву нельзя отменить, и только попросила отца разрешить ей вместе с подругами уйти в горы и оплакать свое девство. Отец разрешил ей. Когда же она вернулась, Иеффай выполнил свою клятву.

Что касается способа исполнения обета, то, вследствие таинственной неясности библейского текста, он понимается различно. Одни толкователи (по преимуществу древние) понимают его в буквальном смысле, что именно девица была действительно принесена в жертву всесожжения; но некоторые новейшие толкователи, основываясь на ясном запрещении человеческих жертв в Моисеевом законе, полагают, что она осталась только в девстве и посвящена была на служение скинии. На такой смысл обета, по-видимому, указывает и то выражение, что дочь Иеффая оплакивала не свою молодость, а свое «девство», и что она умерла «не познав мужа», т.е. в девственном (по обету) состоянии.

Иеффай был судьею Израиля только шесть лет и скончался, будучи погребен в одном из городов галаадских.

Со временем, при отсутствии сильной и общепризнанной власти, которая бы твердой рукой управляла всем народом, израильтяне все более и более поддавались нечестию и идолопоклонству, ослабевая в то же время и политически. Этим воспользовались филистимляне и на сорок лет поработили их. Народ пал духом и в полном унынии отчаялся уже в надежде на какое-либо избавление. Но избавитель уже явился в его среде и готов был выступить на защиту своего народа. Это был необычайный герой — по имени Самсон. Самсон был сын бездетной до его рождения четы Маноя с женой из колена Данова, соседнего с филистимской землей и потому наиболее терпевшего от жестоких врагов. Само рождение Самсона было возвещено Ангелом, который объявил жене Маноя, «что она зачнет и родит сына, и бритва не коснется головы его, потому что от самого чрева младенец сей будет назорей Божий, и он начнет спасать Израиля от руки филистимлян». То же известие повторено было и самому Маною с подтверждением его особым видением ангела, поднимавшегося в пламени жертвенника. В определенное время действительно родился у них сын, которому дано было имя Самсон.

Самсон был назореем, т.е. человеком, всецело посвященным на служение Богу. Страдая за честь своего отечества и своего Бога, юный назорей возмущался духом, и в народе уже носились слухи, как «Дух Господень» по временам действовал в длинноволосом отроке, уже начинавшем обнаруживать необычайную силу.

Возмужав, Самсон не сразу выступил на спасение своего народа от врагов. Он влюбился в одну филистимлянку и просил своих родителей позволить ему жениться на ней. Родители согласились. По дороге к своей невесте Самсон впервые обнаружил свою необычайную силу. Неподалеку от виноградников Фимнафы, местожительства его невесты, на него напал молодой лев; но Самсон, почувствовав в себе чудесную силу, не смутился, а растерзал льва как козленка, хотя у него не было в руках никакого оружия. Он никому не сказал об этом, но, проходя в другой раз той же дорогой, увидел, что в трупе убитого им льва, успевшего под палящим зноем совершенно высохнуть, завелся рой пчел. Захватив с собою мед, Самсон в качестве жениха устроил семидневный  пир для  тридцати  друзей и, будучи в веселом расположении духа, предложил им отгадать загадку, при условием в случае успеха уплатить им тридцать синдонов (рубашек из тонкого полотна) и тридцать перемен одежд, выговаривая то же и себе в случае их неумения отгадать ее. Те согласились, и он сказал им: «из ядущего вышло едомое, из сильного вышло сладкое». Три дня бесплодно бились брачные друзья над этой таинственной для них загадкой, наконец, видя, что не в силах разгадать ее, они обратились к его новобрачной жене и начали приставать к ней, чтобы она добилась у Самсона разгадки, угрожая в противном случае сжечь ее и дом отца ее. Слезами и мольбами новобрачная склонила Самсона отгадать ей загадку, и, добившись от него решения, передала его и друзьям, которые с торжеством и отгадали ее Самсону. «Что слаще меда и что сильнее льва!» сказали они негодующему Самсону, который сразу же понял измену своей жены и заметил им: «если бы вы не орали на моей телице, то не отгадали бы моей загадки». Однако нужно было уплатить по условию, и тут он в первый раз воспользовался случаем отомстить филистимлянам. Придя в филистимский город Аскалон, он убил там тридцать человек, снял с них одежды и отдал перемены платья их разгадавшим загадку. С гневом он оставил свою неверную жену, и она вышла за одного из его друзей. Терзаемый ревностью, он хотел вновь сойтись со своей женой, но, получив отказ от бывшего тестя, он жестоко отомстил филистимлянам, пустив в их созревшие для жатвы пшеничные поля триста лисиц с привязанными к их хвостам зажженными факелами. Это, в свою очередь, навлекло мщение филистимлян на его бывшего тестя, дом которого они сожгли вместе с бывшей женой Самсона. Чтобы наказать самого виновника своего бедствия, они с войском выступили против израильтян, и последние, совершенно потеряв всякую надежду на избавление от тяжкого ига, унизились в своем раболепстве перед врагами до того, что готовы были выдать филистимлянам своего единственного героя-патриота. Связанный двумя новыми веревками, Самсон был отведен к филистимлянам; но когда те, увидев его в таком положении, от мстительного злорадства вскричали, на Самсона сошел Дух Господень, и веревки, бывшие на руках его, сделались как перегоревший лен, и упали узы его с рук его», а он, схватив попавшуюся ему свежую ослиную челюсть, избил ею тысячу ошеломленных филистимлян. Утолив свою жажду из чудесно образовавшегося источника, Самсон возвратился домой и «был судьею Израиля во дни филистимлян двадцать лет».

С течением времени Самсон опять поддался чувственной страсти к женщинам. Застигнутый однажды в Газе, филистимском городе, на ночлеге у одной блудницы, Самсон был окружен врагами, решившимися убить его поутру. Но он, встав в полночь, вырвал городские ворота вместе с вереями и, взвалив их себе на могучие плечи, отнес их на вершину горы, в получасе пути от города. Таким образом, он еще раз избежал мщения филистимлян. Свое назорейство он нарушил позорным распутством, и потому, уже не носил в себе Духа Божия. И гибель его скоро довершена была новой, увлекшей его в свои сети женщиной, коварной Далидой. Зная сластолюбивый нрав Самсона, филистимляне подкупили Далиду, чтобы она своими ласками склонила его открыть ей, в чем заключалась тайна его чудесной сверхъестественной силы. Три раза Самсон уклонялся от раскрытия тайны. Узнав, что сила Самсона заключалась в его назорейских волосах, она усыпила его, «и призвав человека, велела ему остричь семь кос головы его. И начал он ослабевать и отступила от него сила его». Захватив Самсона, филистимляне выкололи ему глаза, привели его в свой главный город Газу и, сковав его двумя медными цепями, заставили его молоть. Чрез некоторое время филистимляне в честь своего бога Дагона (идола с человеческим туловищем и рыбьим хвостом) устроили великолепный пир, соединив вместе с ним торжество в память победы над Самсоном. Чтобы позабавиться беспомощным богатырем, они привели на пир также и Самсона, где и подвергли его всевозможным издевательствам и побоям. Между тем волосы его успели уже отрасти опять. Вновь почувствовав в себе силу, ослепленный богатырь велел своему вожатому подвести себя к колоннам, на которых утверждался увеселительный дом, переполненный веселящимися филистимлянами. Обхватив два средних столба и с последнею молитвою к Богу воскликнув: «умри, душа моя, с филистимлянами», Самсон зашатал колонны, и весь дом, со всеми веселившимися в нем, рухнул на Самсона, похоронив его под своими развалинами вместе с тысячами отмщенных им за свое поношение филистимлян. Пораженные ужасом, филистимляне не воспрепятствовали родственникам Самсона взять его тело, которое и было погребено на его родине, между Цором и Естаолом, в гробнице отца его Маноя.

Юлиус Шнорр фон Карольсфельд.  Месть и смерть Самсона.

Чтобы понять и оценить все величие Самсона, нужно принять во внимание обстоятельства его времени. Народ израильский уже примирился со своим тяжелым положением и согласен был жить в рабстве у идолопоклонников, и Самсон, не имея никакой поддержки от него, должен был вести отчаянную борьбу с врагами. Он и сам тяжко и часто падал нравственно, — но, несмотря на все эти падения, сохранял верность Богу, которая еще более окрепла в нем под влиянием тяжких испытаний последующей жизни. И неудивительно, что память о нем свято сохранилась из века в век.

Но кроме явоения личного величия, история Самсона имела глубоко поучительный характер и для всего народа. Весь смысл ее заключается в том, что он был назорей. Своею необычайною силою он обязан был своему назорейству, как посвящению Богу; но слабость его заключалась в преданности чувственным и плотским похотям, предаваясь которым, он нарушал свой обет. Таким образом, история Самсона есть олицетворение истории израильского народа, и она показывала, что сила народа заключается только в сохранении им своего завета с Богом.

По смерти Самсона положение народа израильского оставалось попрежнему плачевным. Все геройские попытки не в состоянии были низвергнуть тяжелого ига филистимлян и только раздражили их еще более против израильтян. Необходимо было внутреннее нравственное возрождение народа. Шагом к этому было то, что по смерти Самсона должность судии предоставлена была первосвященнику (о которых в течение смутного периода прежних судей история совершенно умалчивает) - лицу, которое, по своему положению, более всяких других могло содействовать духовному подъему и объединению народа. Появление во главе народа первосвященника Илия  указывает на пробуждение в народе религиозного духа, а соединение в его лице и должности гражданского правителя или судии явно свидетельствует о том, что народ израильский, наконец, понял, что главная сила его в религии и именно в вере в истинного Бога.

Первосвященник-судия жил, конечно, при скинии, которая со времени Иисуса Навина постоянно находилась в Силоме. Народ массами собирался для жертвоприношений в скинии и для совершения праздников, но к этому уже примешалось немало обычаев, заимствованных у окружающих идолопоклонников: пляски, разгул и распутство, какие имели место около языческих храмов и капищ. Для того, чтобы очистить религиозную жизнь нужен был сильный характер, а им-то, к несчастию, и не обладал Илий. Самое первосвященство его не имело достаточного оправдания, так как он происходил не от старшего сына Ааронова Елеазара, а от последнего его сына Ифамара. Но при этом он был слаб по самой своей природе и даже не в силах был обуздать крайнего своеволия и страшного святотатства своих собственных взрослых сыновей Офни и Финееса, которые своим нахальным и зазорным поведением не только давали худой пример народу, но и отчуждали его от скинии. Так, они нахально забирали мясо, принесенное для жертвоприношений, и даже соблазняли женщин, собиравшихся у скинии. Престарелый первосвященник скорбел о таком поведении своих сыновей и даже делал им выговоры, «но они не слушали голоса отца своего, ибо Господь уже решил предать их смерти».

В это же время при скинии возростал будущий судья израильского народа Самуил, сын Елканы и Анны, из Армафема, в колене Ефремовом. Он был для благочестивой Анны благословенным плодом, испрошенным от Бога слезной молитвой об отвращении от нее позора бездетства, и в благодарность Богу был посвящен на служение при скинии в качестве назорея. Своею жизнью и поведением он вполне оправдал обет своей благочестивой матери и в рев­ностном служении Богу «более и более приходил в возраст и благоволение у Господа и людей». И это благочестие скоро сделало его достой­ным страшного откровения Божия. Однажды ночью Господь, призывая отрока на высокую должность Своего пророка, сообщил Самуилу страшное откровение о суде Божием над домом Илия и вообще о предстоящем совершении такого «дела во Израиле, о котором кто услышит, у того зазвенит в обоих ушах». Предсказание скоро совершилось во всей своей ужасной точности. В войне с филистимлянами, последовавшей после нескольких лет относительного покоя погибли сыновья первосвященника Илия, принесшие главную святыню – ковчег завета на поле боя и пытавшиеся таким образом поднять дух народа. Ковчег завета был захвачен неприятелем. Известия об этом не вынес старец: «Илий упал с седалища навзничь у ворот; сломал себе хребет и умер; ибо он был стар и тяжел» (1Цар.4:18).

Но милость Божия беспредельна, и даже это страшное бедствие было лишь новым уроком неверному народу и новым доказательством истины и всемогущества единого Бога Израилева. Скоро израильтяне услышали удивительное известие, что филистимляне по прошествии семи месяцев с необычайным благоговением возвращали ковчег завета обратно народу израильскому. По взятии его в плен, филистимляне с торжеством повезли его в свой город Азот и в качестве победного трофея поставили в капище своего бога Дагона. Но на следующее утро оказалось, что «Дагон лежит лицом своим к земле пред ковчегом завета». Филистимляне опять поставили его на свое место; но когда жрецы опять на следующее утро отворили двери храма, то им представилось еще более ужасное зрелище: их бог не только свергнут был со своего места, но и самые члены его как бы отсечены были от чудовищного человекорыбообразного туловища и валялись по полу капища. Вместе с тем жители города были поражены страшною болезнью (наростами на теле), а внутри страны размножились мыши, поедавшие хлеб и усиливавшие бедствие и отчаяние. Тогда азотяне решили перевести ковчег завета в другой город Геф, а оттуда в Аскалон, но те же бедствия повторялись повсюду, где только появлялся ковчег завета. Объятые ужасом, филистимляне, наконец, по совету своих прорицателей решили возвратить его обратно израильтянам и, поставив его на колесницу вместе с золотыми изображениями постигавших их бедствий, отправили на двух первородивших коровах в землю израильскую в Вефсамис. Но у жителей Вефсамиса и собравшихся отовсюду масс народа любопытство было сильнее благоговения, и они, вопреки строгому запрещению закона, «заглядывали в ковчег Господа», и за это поражено было среди народа пятьдесят тысяч семьдесят человек. Затем ковчег был перенесен в город Кириафиарим, где он и находился все время, пока Давид не перенес его в Иерусалим.

После ужасного события — пленения ковчега завета прошло еще не менее двадцати лет, в течение которых продолжалось господство филистимлян. На протяжении этого времени Самуил всецело посвящал себя делу поднятия религиозного духа в народе, и, будучи общепризнанным пророком и учителем, в своей длинной, присвоенной этому служению мантии то и дело странствовал по уделам колен и повсюду пробуждал ревность к вере отцов. Пламенною речью он увещевал народ отвергнуть всех иноземных богов, всех этих Ваалов и Астарт, которые увлекали непостоянный народ грязными прелестями идолослужения им, навлекая, вместе с тем, всевозможные бедствия. И народ под давлением пережитых тяжких испытаний не оставался глух к его проповеди. Началось религиозно-нравственное возрождение. Статуи Ваалов и Астарт были повсюду низвергнуты и поломаны, и водворилось поклонение одному Иегове. Чтобы закрепить это доброе настроение внешним актом, Самуил созвал народ от всех колен на торжественное собрание в Массифе, гор­ном городе в колене Вениаминовом, где и должно было совершиться публичное покаяние народа и возобновление завета с Богом. Давно уже не было у израильского народа таких торжественных собраний. Весь народ постился, каясь в своих прежних грехах, и затем как бы вновь воспринял забытую им веру отцов. Самуил горячо молился за кающийся народ, и собрание закончилось торжественным жертвоприношением.

Слухи об этом необычайном собрании, между тем, дошли до филистимлян, и они, предполагая, что израильтяне намерены восстать против своих угнетателей, двинулись на них с сильным войском; но Господь теперь уже был со Своим избранным народом, и сильным громом навел на филистимлян такой ужас, что они бежали, и израильтяне преследовали их, окончательно низвергнув их долголетнее и тяжелое иго и возвратив города, отвоеванные было у них филистимлянами. В воспоминание об этом Самуил воздвиг памятник, назвав его «камнем помощи».

С этого времени Самуил сделался всепризнанным народным судией, и под его управлением страна наслаждалась миром и благоденствием. Он жил в своем родном городе Раме, который и сделался центром государственной жизни народа, и отсюда он ежегодно обходил Вефиль,  Галгал, Массифу и другие города, повсюду отправляя должность народного судии. Со времени Моисея ни один правитель не пользовался таким огромным влиянием на народ, как именно Самуил. Будучи одновременно левитом, назореем, пророком и судией, он сосредоточивал в своей личности и духовную, и гражданскую власть в народе, и как пламенный ревнитель веры отцов, он решил употребить это влияние на благо народа, и не только в настоящем, но и в будущем. С этою целью он, сам будучи пророком и учителем веры, пришел к мысли основать учреждение, которое могло бы служить источником учительности и просвещения и из которого могли бы выходить просве­щенные ревнители веры. Таким учреждением стали пророческие школы или «сонмы пророков».

 

По материалам:
 
Лопухин А. Библейская история Ветхого Завета.