О добродетели, как добрых расположениях души человека

Мы часто склонны судить о людях по их словам. Но слова часто бывают внутренне лживы. У А.С. Грибоедова в его известном произведении «Горе от ума» выведен тип человека совершенно аморального («картежник, шулер, дуэлист и крепко на руку нечист»), который, однако, умело разыгрывает из себя яркого поборника высших идей. Его приятель так говорит о его способностях:

«Когда ж о честности высокой говорит,

Каким-то демоном внушаем,

В глазах огонь, лицо горит,

Сам плачет, а мы все рыдаем».

Невозможно сразу познать человека и по делам его. Всех дел человека мы не узнаем, а те добрые дела, которые мы увидим, могут делаться для вида, для обмана и иметь в основе своей тщеславие, гордость, стремление обольстить.

Может случиться, например, что иной окажется неподатливым (не поможет другому) случайно, хоть сердце имеет милостивое. Но тут же не подаст и другой, не по случайности какой, а потому, что страдает скупостью. На вид оба дела одинаковы, а по внутреннему настроению действующих — между ними большая разность. Дела — это единичные, в этот час и в этом месте, действия, а расположения означают постоянные настроения сердца, коими определяется характер и нрав человека, и откуда исходят его наибольшие желания и направления его дел. Добрые из них называются добродетелями, а худые — пороками, порочными наклонностями и страстями.

Дела, таким образом, не дают еще о себе полного познания. Человеку следует поглубже в себя входить и рассматривать, каково сердце, — и на это больше, прежде всего обращать внимания, чем на дела. Именно сердце характеризует состояние души человека, определяет его ценность, его духовную высоту или его низкое состояние.

Сердце имеет особое значение в жизни христианина. Преподобный Макарий Великий пишет: «Сердце правит всем организмом, и когда благодать займет все отделения сердца, то господствует над всеми помыслами и членами, ибо там ум и все помыслы душевные». Если Господь посещает человека, то опять-таки сердце является Его вместилищем. Об этом так говорит преподобный Ефрем Сириянин: «Недоступный для всякого ума входит в сердце и обитает в нем, сокровенный от огнезрачных (ангелов) обретается в сердце. Земля не выносит стопы Его, а чистое сердце носит Его в себе». Поэтому преподобный Нил Синайский говорит: «Сердце каждого из нас есть домашняя Церковь».

 
 
Житийная икона святого Ефрема Сирина
 

В основании добрых дел должно лежать сродное им доброе расположение духа, иначе добрые дела не будут иметь истинной цены, и, вообще, добродетель человека без этого очень ненадежна.

Так, подавания милостыни суть добрые дела, но под ними должны скрываться любовь и сострадание к бедным или милостыннолюбие. Когда заповедуется христианам преспевать в добродетелях, то разумеются именно сии добрые расположения. Какие расположения в сердце должно иметь христианину, указывают изречения Христа Спасителя о блаженствах (Мф. 5:3-12), именно: смирение, сокрушение, кротость, правдолюбие и истинолюбие, милостивость, чистосердечие, миролюбие и терпение. Можно прочесть о них также в посланиях святых апостолов: «Наконец будьте все единомысленны, сострадательны, братолюбивы, милосерды, дружелюбны, смиренномудры; не воздавайте злом за зло или ругательством за ругательство; напротив, благословляйте, зная, что вы к тому призваны, чтобы наследовать благословение» (1 Пет. 3:8—9); «Итак облекитесь, как избранные Божии, святые и возлюбленные, в милосердие, благость, смиренномудрие, кротость, долготерпение, снисходя друг другу и прощая взаимно, если кто на кого имеет жалобу: как Христос простил вас, так и вы. Более же всего [облекитесь] в любовь, которая есть совокупность совершенства» (Кол. 3:12—14). Чем более успевает кто ввести в сердце свое таких расположений, тем он благонадежнее и тверже. Добродетели – это то, что переносится за гроб бессмертной душой, сохраняется для вечности. Это тот «актив», тот запас «елея мудрых дев» (Мф. 25:2), который обусловливает приобщение души к Царству Истины и Красоты. Гнездящиеся в сердце земные страсти и пристрастия — это тот «пассив», который не дает возможности такого приобщения, ибо «не войдет в него ничто нечистое» (Откр. 21:27). Потому Господь говорит: «где сокровище ваше, там будет и сердце ваше» (Матф.6:21) и «ищите же прежде Царства Божия и правды Его» (Матф.6:33).

Вступивший на путь добродетели может иметь их в себе в зачаточном состоянии, подобно семени, но затем довести их до того, чтобы они стали развиты и как бы естественны в нем - и это достичь нельзя иначе, как долгим трудом и подвигами.

Святой Макарий Великий так учит об этом, а вместе и о всем порядке добродетельной жизни: «Полагающий намерение богоугождения должен так поступать: во-первых, веровать Господу твердо, предать всего себя глаголам заповедей Его и, отрешившись от мира, чтобы ум не прилеплялся к вещам видимым, всегда пребывать в молитве, в ожидании Господня призрения. (Это изображение добродетели в первом смысле - доброго, верного устремления души). Потом он должен понуждать себя непрестанно ко всякому делу благому и ко всякой заповеди Господней. (Это добродетель в последнем смысле - как доброе дело). Хотя бы сердце и не желало еще того ради пребывающего в нас греха, не должно смотреть на то, а имея только Господа пред очами своими и заповеди Его, Ему единому стараться и благоугождать. Понуждать себя к кротости, хотя бы противилось тому сердце, также напрягаться быть милостивым, благоуветливым, сострадательным, благим. Тогда Господь, видя такое благое его тщание, как он нудит себя ко всякому делу благому — к кротости, смирению и прочему, в противность своему сердцу, — напечатлевает в нем сии добродетели силою Духа Святого, так что они становятся в нем как бы естественными; от чего он уже легко и охотно исполняет то, к чему прежде нудил себя против желания. (Это добродетель — в смысле доброго расположения, ставшего природным навыка)».

 

По материалам:

Феофан Затворник, святитель. Что есть духовная жизнь и как на неё настроиться.

Феофан Затворник, святитель. Наставление о преспеянии в христианской жизни.

Пестов Н.Е. Современная практика православного благочестия.

Сайт: http://azbyka.ru/

 

Для дополнительного чтения по теме приводим отрывки из книги "Слова старца Паисия Святогорца. Духовное Пробуждение" (Сайт: http://www.fatheralexander.org/):

 

Доброе расположение — это все.

 

— А если, Геронда, у меня просят помощи, но мне нечего дать?

 

— Когда я хочу подать милостыню и мне нечего дать, я даю милостыню кровью. Тот, кто что-то имеет и оказывает другим материальную помощь, испытывает радость, тогда как человек, которому нечего дать другим, постоянно страдает и в смирении говорит себе: "Я не оказал милостыни своему ближнему." Доброе расположение — это все. У иного богача есть что дать, но он не дает. А какой-нибудь бедняк хочет дать, но не дает, потому что дать ему нечего. Одно от другого отличается. Богатый, подав милостыню, чувствует удовлетворение. А бедному больно, он хочет сделать добро, но ему нечего дать ближнему. Он душевно страдает, тогда как, будь у него что-то, он отдавал бы его и не мучился. Доброе расположение видно по делам. Если кто-то попросит милостыни у бедняка и тот, сам испытывая лишения, подаст ему, то независимо от того, пропьет ли эти деньги человек, получивший милостыню, бедняк, подавший ее, получит душевную радость, а Бог, просветив кого-то еще, поможет материально и милостивому бедняку. А иногда, знаете, какая случается несправедливость? Человек, чтобы помочь ближнему, отдает ему то, что имеет сам, а другой в своем помысле истолковывает это, как ему нравится...

 

— Что вы имеете в виду, Геронда?

 

— Предположим, что у какого-то несчастного есть всего-навсего пять тысяч драхм в кармане. Встречает он на дороге нищего, сует их ему в руку и убегает. Нищий видит, что это пять тысяч, и радуется. Проходит в это время мимо какой-то богатей и, видя, что другой подал пять тысяч милостыни, говорит в своем помысле: "Раз он так пятерки раздает, то кто его знает, сколько у него денег? Миллионер, небось!" И подает этот богатей нищему пятьсот драхм, успокаивая помысл тем, что исполнил свой долг. Между тем все, что имел тот несчастный, и была эта пятерка. И как только он увидел нищего, его сердце взыграло, и он ее отдал. А если бы и богач немножко духовно работал [над собой], то имел бы добрый помысл и сказал бы: "Гляди-ка, отдал последнее" или: "У самого и было-то всего тысяч десять, а пять отдал нищему." Но как ему придет добрый помысл, если он духовно не работал [над собой]? Вот он и комментирует: "Раз он так деньгами швыряется, значит, лопатой их гребет."

А некоторые люди подают пятьсот или тысячу драхм нищему, но с бедным работником, трудившимся у них, из-за пяти или десяти драхм устраивают целые еврейские базары. Я не могу понять: ну хорошо, ты даешь пятьсот или тысячу драхм тому, кого не знаешь, и при этом оставляешь голодным того, кто рядом с тобой и помогает тебе? А ведь его ты обязан полюбить и ему помочь прежде всего. Но, видимо, милостыня этих людей делается для того, чтобы их похвалили. А какого-нибудь рабочего такие люди, движимые мирской логикой, могут еще и в суд потащить якобы для того, чтобы не быть посмешищем в глазах других. Одна женщина, ходившая в церковь, рассказала мне[109], что однажды она хотела купить дрова у одной бабушки, которая их три часа везла на мулах из леса в деревню. А в тот день эта бабушка прошла еще полчаса лишних, то есть в общей сложности три с половиной, потому что обходила сторожевые посты, чтобы ее не схватили лесники. "И почем же?" — спрашивает ее госпожа. "Пятнадцать драхм," — отвечает старушка. "Нет, — говорит госпожа, — это много. Я плачу тебе за них одиннадцать драхм." "Так-то вот, — сказала она мне потом, — это чтобы нас, людей духовных, не считали дураками." Я ей после задал трепку! Бабуля держала двух мулов и потеряла два дня, чтобы выручить двадцать две драхмы. Почему бы не дать ей двадцать драхм сверху?! Так нет же, вместо этого надо было устроить настоящую еврейскую торговлю.

 

Бог смотрит на расположение человека и помогает ему.

 

— Если время поставит нас перед серьезными трудностями, а духовного устроения нет, то сможешь ли устоять, имея одно лишь доброе расположение?

 

— Как же не сможешь? Бог смотрит на расположение человека и помогает ему. А, кроме того, часто в трудные минуты проявляют великую отвагу даже те люди, в которых, как поначалу кажется, ее нет. Помню, у нас в армии был один лейтенантик, который никогда не проявлял ни жертвенности, ни отваги. Но однажды, когда мятежники могли захватить нас в плен, он укрылся за часовней и с одним автоматом задерживал их, пока мы не отступили. Таким образом мы и спаслись. Он бил оттуда очередями — вверх-вниз, влево-вправо — и не давал мятежникам пройти вперед. А потом убежал, чтобы мы его не увидели. И после он даже не сказал: "Я их задержал, и поэтому вы смогли спастись...," чтобы похвалиться своим геройством. Мы все тогда говорили: "Один автомат нас спас"! И он повторял: "Один автомат нас спас." Как все говорили, так и он. Но потом мы его вычислили: стали вспоминать, что такой-то был вместе со всеми, такой-то тоже, и поняли, что только этого лейтенанта не было. Так мы выяснили, что это был он. А знаешь, что бы с ним было, попади он в плен к мятежникам? Они не пощадили бы его, выместили бы на нем всю свою злобу, сказали бы: "Ты наделал нам столько вреда, а ну-ка, иди сюда, мы повыдергиваем тебе ногти пассатижами!" Мирской человек, а идет на такую жертву! Он пошел на жертву, потому что подверг себя опасности большей, чем все мы. А готовы ли вы пойти на такую жертву? Этот лейтенант ни святых отцов не читал, ни духовной жизни не знал. Я был с ним знаком, в нем была простота, честность. А были и другие: такие, что находи ли убитого мятежника, отрезали у него голову и носили ее по деревне, изображая из себя молодцов! Поэтому одной отваги недостаточно, в человеке должен быть и жертвенный дух, для того чтобы отвага имела в душе надежное обоснование.

 

Мы должны осознать добро необходимостью.

 

— Человек должен осознать добро необходимостью, иначе он будет мучиться. И сказать, что не все могут осознать добро необходимостью, было бы неправдой. Я такого мнения оправдать не могу. Добро в состоянии осознать необходимостью даже пятилетний ребенок. Скажем, у какого-то малыша поднялась температура. Родители зовут врача, тот говорит. "Держите ребенка крепко" и — раз! — делает ему укол. После этого малыш, едва завидев врача, пускается в рев и убегает. Но если ему сначала скажут: "Послушай-ка, ты болен, у тебя температура. Ты не можешь ни в школу пойти, ни играть. Другие-то дети вон играют. А если ты дашь врачу чуть-чуть тебя уколоть, то температура спадет и потом ты тоже сможешь пойти играть", то ребеночек тут же зажмурит глазки и сам протянет врачу свою ручку для укола. Я хочу сказать, что если уж малыш может осознать добро необходимостью, то насколько более это доступно человеку взрослому.

С того момента, как человек поймет, что правильно, а что нет, — все, вопрос закрыт. Предположим, я вам говорю: "Я вышвырну вас из окна". Что это значит, вы понимаете. Даже умственно отсталый понимает, что если он выпадет из окна верхнего этажа, то переломает себе ноги. Он понимает, что такое обрыв и что такое ровное место, что такое хорошо и что такое плохо. Человек взрослый, читавший святых отцов, Евангелие, знает, что правильно и что нет. С этого момента надо себя переключать. Но часто, когда говоришь некоторым особам: "Почему ты это делаешь? Разве ты не понимаешь, что это неправильно?" — они начинают: "Вот, к несчастью, я такая. А почему я такая? Ведь и раньше я была такая..." — "Да оставь ты, какая ты была раньше! Сейчас, когда я тебе это говорю, что ты делаешь, чтобы исправиться?" Если у них не соображает голова, то это другое дело, тогда у них есть оправдание. Но только младенец схватит вместо карамельки уголек по той причине, что у него не соображает голова.

 

— Геронда, ваша мать была очень чутким человеком, любила вас. Как же она с самых пеленок воспитывала вас в строгости?

 

— С младых ногтей человек может помочь себе в том, чтобы постичь глубочайший смысл жизни и радоваться по-настоящему. Когда я был маленьким и бегал с ребятами наперегонки, то оставлял их позади. Они не давали мне бегать, прогоняли меня, дразнили "эмигрантиком," беженцем. Я приходил к маме в слезах. "Что ты плачешь?" — спрашивала меня она. "Мне ребята не дают с ними бегать," — отвечал я ей. "Тебе хочется побегать? Вот двор, бегай. Почему ты хочешь бегать на улице? Чтобы на тебя смотрели и говорили "молодец"? В этом есть гордость." В другой раз мне хотелось играть в мяч, а ребята опять меня прогоняли. Я снова плакал и шел к маме. "Что случилось, что ты опять плачешь?" — спрашивала меня она. "Ребята не дают мне играть в мяч!" — говорил я. "Двор у нас большой, мячик у тебя есть, играй здесь. Что, хочешь, чтобы на тебя смотрели и любовались? В этом есть гордость." И тогда я подумал: мама права. И потихоньку мне расхотелось и бегать, и играть в мячик, чтобы меня видели, потому что я понял, что в этом есть гордость. "И правда, — думал я, — какая же все это чепуха! Мама права." И после, видя, как другие дети носятся, бьют по мячу и хвалятся этим, я не очень переживал. Я смеялся и говорил: "Ну чего вытворяют?" — а сам был тогда маленьким — в третий класс начальной школы ходил. Потом я жил естественной жизнью. И сейчас, если меня спросят: "Что выберешь: подняться в августе месяце босиком по колючкам на вершину Афона или же поехать на какое-нибудь торжество, где тебя облачат в мантию и осыпят почестями?" — то я скажу, что предпочитаю босиком подняться на Афон. Не от смирения, а от того, что мне это по душе.

Люди, имеющие гордость, в детстве не получили помощи в семье. Мирское мышление человека мучает. Если кто-то запустит себя в этом отношении, если родители не помогут своим детям, когда те еще маленькие, то после это станет уже состоянием. Одно дело — это маленько похвалить ребенка, чтобы он не падал духом, другое — раздувать его эгоизм. Скажем, ребенок спутался, читая стишок, и теперь унывает. Его мама, видя это, говорит ему: "Ну все, все. Хорошо прочитал." Однако если он прочитал стихотворение хорошо, и мать начинает нахваливать его перед другими: "Ну какой же ты молодец! Ты прочитал лучше всех детей! Мой ребенок лучше всех!" — то это плохо. Так родители часто культивируют в детях гордость. Или, к примеру, ребенок наозорничал в школе, и его за это отчихвостил учитель. Он приходит домой и жалуется отцу: "Учитель несправедливо меня отругал." Если отец и мать встают на сторону ребенка и к тому же в его присутствии говорят про учителя: "Я вот ему покажу! Да как он смел, да моего ребенка!" — то ребенок потом считает свое озорство правильным, а в итоге мучается из-за пустяшных вещей. Основа всему в том, чтобы дитя кое-что поняло еще в родительском доме. Если человек с юных лет усваивает глубочайший смысл жизни, то потом все идет как нужно. В противном случае он получает удовольствие от тленного, от человеческих похвал, которые в действительности не приносят ему покоя, и остается тленным человеком.

 

Благое расположение.

 

— Геронда, что будет с теми, у кого есть доброта, но нет веры?

— Ты думаешь, у них нет веры? Хорошо, допустим, что это так. Но разве, когда они были маленькими, мать не причащала их? И, даже если не причащала, разве они не были крещены, не были помазаны миром? Разве родились они не от православных и крещеных матерей? Вот увидишь, как поможет Бог этим имеющим доброту людям: испытаниями или болезнью, бедствиями или землетрясением, молнией, громом, наводнением, одним только словом или чем угодно еще. И, в конце концов, Он приведет их в рай. Часто такому человеку может явиться даже святой или ангел, несмотря на то, что столь великого благословения он не заслуживает. Христос, использовав перед тем все прочие средства, может сделать и это. Но часто с этими людьми случается следующее: встревает диавол, обманывает их, и многие из этих несчастных прельщаются, потому что диавол начинает говорить им: "А вот видишь, Бог показал тебе столь великое чудо, потому что ты можешь спасти мир!" И несчастный вместо того, чтобы сокрушаться, вместо того, чтобы говорить: "Боже мой, как мне Тебя благодарить? Я не был достоин столь великой Благодати," принимает помыслы, которые приносит ему диавол, и гордится. Потом диавол приходит к нему снова и начинает "телепередачу": показывает ангелов, святых и говорит ему: "Ты спасешь вселенную." Если же такой человек придет в себя, то Бог снова поможет ему.

В любом случае не будем забывать того, что все мы имеем наследие, дарование от Бога. Поэтому у всех людей в глубине есть доброта. Однако все заражает диавол. И некоторые сейчас, даже отойдя от Церкви, сохранили это наследство, эту доброту. Что же, Бог поможет им Поэтому, встречая человека, которого затянуло в греховную жизнь, но сострадательного — видящего, к примеру, больного и страдающего сердцем, видящего бедняка и помогающего ему — знайте, что Бог не оставит этого человека, поможет ему. Но если вы видите, что тот, кто отошел от Бога, жесток, немилосерд, имеет и другие страсти, то вы должны денно и нощно молиться за него, чтобы Бог высадил в его сердце "десант" и человек этот обратился.

Суды Божий — бездна. Я знаю одно: люди, живущие жизнью мирской, те, кому не представилась благоприятная возможность познать Бога, те, кто был увлечен злом, те, кого подтолкнули к нему — все эти люди, если они имеют при этом доброе расположение, приводят Бога в умиление, и Он поможет им. Он приведет в действие различные способы для того, чтобы такие люди нашли свой путь, Он их не оставит. Он устроит так, что даже и в час смерти они будут находиться в добром состоянии.