Источник христианской нравственности.

Христианский Евангельский закон не есть простая совокупность разнородных заповедей и правил, определяющих каждый шаг человеческой жизни. Именно этого в нем нет. Нет точной регламентации деятельности, нет точных, определенных, неизменных, исчерпывающих, пунктуальных и скрупулезных обязательных рецептов для поступков. Центр тяжести вообще находится не в самих поступках, не в формальной стороне деятельности христианина. Центр – в религиозно-нравственных мотивах и одновременно в целях, ясно и правильно понимаемых, не столько отдельных поступков, сколько во всей целокупной и целеустремленной деятельности христианина. Деятельность протекает не по стабилизированной программе, не по нотам, а всегда является свободно-творческой эволюцией человеческой души, сотворенной по образу и подобию Божию – в направлении все большего и большего уподобления себя Богу, согласно вечному призыву: «Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный». Ибо человек имеет от Бога задание и возможность «стать богом по благодати».

Христианский Евангельский закон – есть, прежде всего, животворящий нравственный дух, выражающийся и открывающийся во множестве разновиднейших проявлений, которые исходят из одного источника, из одного основного начала – Любви. Любовь составляет основу происхождения христианской нравственности. Она служит важнейшим побуждением, определяющим все мотивы во всех возможных действиях христианина. Нет и не может быть ни одного доброго дела, которое, так или иначе не входило бы в понятие любви, и нет, наоборот, ни одного злого дела или даже только помышления, которые не исключались бы любовью, не были бы противны ей. «Возлюби Господа Бога твоего» – гласит первая и наибольшая заповедь. «Возлюби ближнего твоего» – гласит вторая, подобная ей. «Новую заповедь даю вам: да любите друг друга, как Я возлюбил вас» (Ин. 13:34).

Святой апостол Павел (1Кор. 13) пишет: «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая, или кимвал звучащий. Если я имею дар пророчества и знаю все тайны, и имею всякое познание, и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, то я – ничто». В другом месте апостол Павел называет любовь «союзом совершенств». Святитель Иоанн Златоуст же говорит: «В заповеди о любви сокращенно вмещается весь состав заповедей – ибо и начало и конец добродетели есть любовь – она есть и корень, и необходимое условие, и совершенство добродетели».

Но почему именно в любви мы должны видеть главное начало нравственной жизни, а, например, не в эгоизме, столь свойственном нашей природе? Потому, что эгоизм есть начало чуждое богосозданной природе человека, начало, привнесенное в человеческую природу грехом человека, тогда как любовь есть его подлинное, исконное начало.

Чтобы показать, насколько необходима человеку любовь и насколько свойственна его жизни, достаточно сослаться на среду, в которую вступает новорожденный, и на всякий вид деятельности человека. Дитя, появляясь на свет, тотчас же окружается такой сильной любовью, что Господь сравнивает Свою любовь к человеческому роду с любовью матери к дитяти (Ис. 49:15,66,13). Обратив внимание также на человеческую деятельность, спросим: чем, главным образом, обеспечивается успех деятельности? Не иным чем, как любовью к своему делу. Чем бы мы ни занимались, прежде всего необходимо иметь любовь к предмету своих занятий. Так и в нравственной области. Все виды нравственной деятельности и христианские добродетели проистекают из любви.

Что же такое истинная нравственная любовь? Прежде всего, она есть не только непроизвольное чувство, руководимое лишь силой воображения; нет, ей присуща и воля, руководимая разумом. Глубины воли – вот основание истинной любви. Потому-то такая любовь может быть присуща человеку, когда молчат чувства и его оставила сила воображения.

В чем же состоит любовь? Она есть слияние моего собственного «я» с другим «я» и, одновременно, восприятие другого «я» в мое собственное «я». Но это единение двух существ не просто слияние и обезразличение, как выходит по учению мистиков; напротив, необходимое условие истинной любви состоит в том, чтобы любящие друг друга лица сохраняли каждый свою индивидуальность. Любящее лицо не теряет себя в любимом лице, а забывает себя в нем. В этом состоит тайна и высота любви и нравственной жизни, что человек может отказаться от себя ради другого лица и забыть себя в нем, но, в то же время, сохранить свое индивидуальное сознание и личное достоинство. 

 
 
Максимов В.М. Больной муж.
 

Очевидно, что любовь, требующая слияния моего собственного «я» с другим «я», невозможна без самопожертвования, без самоотчуждения, весьма часто внушаемого нам Священным Писанием (Матф. 16:24). Другое лицо я ставлю целью, а себя превращаю в средство достижения этой цели. Но жертвуя собой, любящий обретает себя в другом, и притом обогащенным и возвышенным общей и более полной жизнью. Он следует Библейскому указанию: «блаженнее давать, нежели принимать» (Деян. 20:35). Он знает, что из всех благ, которыми человек обладает и какие можно уделить другому, самый лучший дар есть он сам, его личность (Рим. 13:8). На нем исполняется евангельское обетование: «Потерявший душу свою ради Меня сбережет ее» (Матф. 10:39). Любимое существо, в свою очередь, отрекается от себя и жертвует собой, хочет восполнить себя, живя любящим его существом. Вообще, любовь требует взаимности и поэтому имеет награду в самой себе. Нельзя сказать, что любовь основывается на взаимности; сердце может сильно любить, не получая в ответ взаимности; но целью своей любовь имеет то, чтобы достигнуть взаимной любви, она имеет надежду, что ее поймут и ответят любовью же. Там, где эта цель не достигается, и надежда не сбывается, там любовь не может оставаться живой и деятельной. Но одно из свойств нравственной любви есть то, что она долготерпит, по выражению апостола, что она на все надеется (1Кор. 13:4,7). Возможна и страждущая любовь. Следовательно, не напрасно и не противоестественно заповедует нам Евангелие любить и врагов (Матф. 5:44; Лук. 6:35). Любя врагов, мы надеемся добром победить зло (Рим. 12:21) и ненавидящих нас сделать любящими, следовательно, достигнуть цели любви: взаимности, гармонии, мира.

В чем заключается основание любви, и где ее источник? Если мы любим друг друга, то основание нашей любви заключается в сродстве человеческой природы, и даже при индивидуальных различиях есть между нами существенная связь, скрытая в глубинах человеческого рода.

Но общая человеческая сущность, побуждающая ко взаимной любви, указывает на более общую сущность, всеобъемлющую, или божескую, лежащую в основании первой. Как человек есть подобие другого человека, от которого он родился, так все в совокупности человечество есть подобие своего Творца: «сотвори Бог человека, по образу Божию сотвори его» (Быт. 1:22). Поэтому любовь есть таинственное, вложенное в самую глубину человеческой природы тяготение, стремление души, как образа Божия, к единению со своим Первообразом (с Богом) и с ближними, как отображением Единого Бога.

Для христианина глубочайшим основанием закона любви является то, что Сам Бог есть Любовь и источник любви. Мы уже потому нравственно обязаны поставить любовь началом нашей жизни и деятельности, что она же составляет внутреннее существо Самого Божества, и мы носим в своей душе отпечаток этой любви. Внутренняя жизнь Божества состоит во взаимообщении и любви между тремя Лицами Божества. Тайна Божественной жизни Святой Троицы есть тайна Божественной Любви. Отец любит Сына и показывает Ему все, что творит Сам. Сын любит Отца и всегда делает то, что угодно Отцу. Дух Святый, исходя от Отца, почиет на Сыне и проницает глубины Божии. Но Триединый Бог обнаружил Свою любовь и во вне, реализовал ее в мире конечном. По христианскому учению, Бог создал мир и все, что его наполняет, не для восполнения Своей собственной жизни, так как Он Сам в Себе всесовершен и вседоволен, но единственно по Своей любви и благости. Но если начало и причина конечного бытия есть любовь Божия, то отсюда следует, что любовь должна быть и началом жизни каждого человека.

Христианское учение о спасении дает новое глубочайшее основание любви как главному началу нравственной жизни. Спасение через Иисуса Христа есть дело бесконечной любви Бога к человеку: «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Иоан.3:16). Господь за всех пролил  Свою бесценную Кровь и сделал нас чадами Божиими и наследниками Его Царства. В этом Божием действии выразился самым ясным образом существенный элемент любви – самопожертвование. Этот элемент должен характеризовать и нашу любовь к Богу. Мы должны отвергнуться и забыть себя, чтобы жить Богом и в Боге.

При этом, все мы, имеющие Единого Искупителя, являемся членами Тела Христова, «Ибо, как тело одно, но имеет многие члены, и все члены одного тела, хотя их и много, составляют одно тело, - так и Христос» (1Кор.12:12); все мы рождены одним Крещением, приобщаемся от одной Чаши Тела и Крови Христовой, имеем благодатные дары одного и того же Духа Божия и одинаковое упование. И как члены одного и того же телесного организма помогают и содействуют друг другу, так точно должны относиться друг к другу и все мы - члены единого организма духовного, единого человеческого естества, единого тела Церкви Христовой.  Поэтому тот, кто не развивает в себе чувства любви к ближнему, тот остается вне общества христианского, и на деле не есть христианин. Любовь к Богу обязывает нас и любить ближних, как подобие Божие, и вместе как средство научиться любить Бога, и доказывать свою любовь к Богу. «Кто говорит: «Я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец; ибо нелюбящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит? И мы имеем от Него такую заповедь, чтобы любящий Бога любил и брата своего» (1Ин. 4:20-21). В ближних мы любим Бога, и в Боге любим ближних. 

По материалам:

Шиманский Г. Конспект по Нравственному Богословию.

Сайт: www. dorogadomoj. com

Андреевский И.М. Православно-христианское нравственное богословие.

Олесницкий М. Нравственное богословие.

Сайт: http://azbyka.ru/