О нравственно безразличных действиях

Адиафоры - это такие действия, которые в откровенном законе не запрещены и не заповеданы, т.е. которые не подходят прямо ни под категорию добра, ни под категорию зла. Например, взгляд на что-нибудь или на кого-нибудь, прогулки, шутки, смех, танцы, посещение театра, кино, наслаждение музыкой, роскошество в пище, питии, пышность в одежде и т.д. Область адиафор - это в основном область действий и состояний, которым человек предается после трудов, во время отдыха, в свободное от занятий время.

Но эти действия нравственно отнюдь не нейтральны. Они так или иначе все-таки или нравственно дурны, или нравственно хороши. Они дурны, если причиняют ущерб нравственности и когда эстетически прекрасное находится в противоречии с нравственным началом. Изящное или прекрасное есть вполне соответствующее и гармоническое выражение в чувственной форме какой-либо идеи или мысли. Делая наглядными идеи, прекрасная форма привлекает и располагает нас к ним. Даже не зависимо от содержания, прекрасное благотворно действует на душу своей гармонией, умиротворяя страсти и отвлекая от грубости и пошлости. Сам Господь Иисус Христос относился весьма сочувственно к красоте природы и любил природу. Пока человек, существо по преимуществу духовное, облечен в плоть, – он невольно ищет воплощения духовного в чувственных формах и притом формах совершенных, т.е. прекрасных. При этом, истинное христианское искусство должно непременно обладать следующими свойствами: целомудрием или чистотой и истинностью. В противном случае оно не будет возвышать и умиротворять душу, а будет соблазнять и возбуждать страсти. Чтобы искусство было чистым и целомудренным, оно должно находиться под господством нравственной духовной идеи. Иными словами, эстетически – прекрасное должно находиться под контролем нравственно-прекрасного. Кто не знает, что театральные представления, танцы, игры, балы, особенно маскарады, роскошь в пище и одежде, беседы в собраниях нередко бывают такого свойства, что положительно должны быть запрещены, как разрушающие нравственную природу человека.  

 
Зичи М.А. Зрительный зал Большого театра в Москве.

Вредно для нравственной жизни человека с целью отдыха предаваться длительному сну, который много превосходит потребность организма.

Если указанные средства развлечения и отдыха умеренны и благородны, если они не противоречат достоинству человека-христианина, то их следует признать нравственно благими, так как они освежают наш дух, укрепляют наши силы для исполнения обязанностей, сообщают нам энергию для несения трудов. А всему, помогающему нам переносить труды и исполнять обязанности, принадлежит известная степень нравственного достоинства.

Особый случай представляет нравственное неведение, например, в жизни малолетних детей. Для дитяти, в котором сознание долга и закона не развито, безразлично многое из того, что важно для взрослых, просвещенных нравственным сознанием. Но не следует забывать, что там, где нет нравственного сознания, нет и нравственности; здесь мы имеем дело с актами до-нравственности, а не с нравственно безразличными действиями.

Если обратимся к Священному Писанию, то найдем, что оно даже такие действия, как еда и питье для поддержания организма, считает не безразличными в нравственном отношении. «Едите ли, пьете ли, или иное что делаете, все делайте в славу Божию», - говорит апостол Павел (1Кор. 10:31). А творить что-либо во славу Божию – это не безразличное действие, а нравственно доброе. В другом месте апостол требует все совершать во имя Господа Иисуса Христа: «все, что вы делаете словом или делом, все делайте во имя Господа Иисуса Христа, благодаря через Него Бога и Отца» (Кол. 3:17). В книге Апокалипсис то состояние, в котором человек ни тепел, ни холоден, т.е. безразличен, осуждается, как нравственно дурное (Откр. 3:15). Вот что писал святитель Феофан Затворник одной девушке: «Из вас может выйти ни то, ни се — ни духовная, ни мирская, ни христианка, ни язычница. Это будет, когда вы, храня благочестивые порядки, в которых выросли, не будете, однако, блюсти сердца своего от сочувствия к порядкам светской жизни. Я разумею сочувствие, а не участие, которое бывает иногда необходимо. Что же вам за это будет? То же, что присудил уже Господь ангелу Лаодикийской Церкви: «Извергну тебя из уст Моих» (Откр. 3:16). Надо быть горящей к Богу и всему Божественному и холодною ко всему светскому и мирскому». Нельзя остановиться на программе маленькой обывательской жизни с максимумом развлечений и минимумом духовной жизни. Господь говорит нам: «Никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царствия Божия» (Лк. 9:62).

Осуждая фарисейское отношение свободной воли к нравственному закону, Священное Писание требует, чтобы любовь к добру и стремление к царству Божию проникли до самой глубины человеческой души, и чтобы отсюда они распространялись на все действия человека, на все слова и движения, объединяя их в одной конечной цели и сообщая всему нравственный характер. Каждый из моментов человеческой жизни, даже самый незначительный, имеет отношение к целому.

С вопросом об адиафорах связан и даже совпадает с ним, вопрос о «позволенном» или предоставленном человеку. Область позволенного есть, прежде всего, область тех эстетических действий (танцев, театра, игр и т.д.), которые одни считают нравственно греховными, другие – безразличными, а иные – позволенными. Ограничив область позволенного тем, что не заключает в себе противоестественных элементов, нужно также сделать ограничение в соответствии со словами апостола: «все мне позволительно, но не все полезно» (1Кор. 6:12), «все мне позволительно, но не все назидает» (1Кор. 10:23). Эти слова означают следующее: хотя все названные предметы, принадлежащие к области позволенного, вообще говоря, позволительны, но в частности, т.е. для известных лиц, они могут быть «не полезны», – могут не назидать человека, а портить его, и поэтому они не позволительны. Потому смотря по внутреннему состоянию личности можно решить, в какой мере каждый из нас может принимать участие в развлечениях указанного рода, и как вообще широка для него область позволенного. Что одному позволительно, то другому может быть во вред.

Подводя итог, следует сделать вывод, что в нравственном смысле поступков безразличных нет, т.е. нет никакого свободного поступка, который бы не был ни добр, ни худ. Ибо в области нравственной все возможные отношения жизни нашей должны быть определены чистотою чувствования. Здесь все зависит от того, с каким намерением мы поступаем; но намерение никогда не может быть безразличным, потому что оно всегда должно быть направлено к высочайшему добру; следовательно, невозможно никакое действие в нравственном отношении безразличное.. 

 

По материалам:

Пестов Н.Е. Современная практика православного благочестия.

Андреевский И.М., профессор. Православно-христианское нравственное богословие.

Олесницкий М. Нравственное богословие.

Сайт: http://azbyka.ru/

Дроздов А.Н. Опыт системы нравственной философии.