1. История и значение церковнославянского языка

Цель занятия – познакомить слушателей с историей церковнославянского языка и рассказать о его значении.

Задачи:

  1. Рассмотреть трудности становления и исторический путь церковнославянского языка.
  2. Рассмотреть роль церковнославянского языка в богопознании.

План занятия:

  1. Совместно со слушателями обсудить вопрос о том, почему в православных храмах служат на церковнославянском языке, а не переходят на русский.
  2. Узнать, какой опыт чтение по-церковнославянски имеют слушатели.
  3. Познакомить слушателей с содержанием занятия, используя иллюстрации.
  4. На основе проверочных вопросов провести обсуждение-опрос по теме занятия.
  5. Задать домашнее задание: прочитать основную литературу и ознакомиться с дополнительной литературой и видеоматериалами.

Источники и литература по теме

Основная учебная литература:

  1. Миронова Т. Л. Церковнославянский язык. – Изд. 3-е. – М.: Изд. Московской Патриархии Русской Православной Церкви, 2014. – 272 с.
  2. Плетнева А. А., Кравецкий. Церковнославянский язык. – Изд. 4-е, перераб. и доп. – М.: Издательский Совет Русской Православной Церкви Москва, 2006.

Дополнительная литература:

  1. Лихачев Д.С. Русский язык в богослужении и в богословской мысли. [Электронный ресурс]. – URL:  https://azbyka.ru/yazyk-cerkvi (дата обращения: 01.03.2017).
  2. Журинская М.А. Споры по-русски о церковнославянском языке. [Электронный ресурс]. – URL:  http://www.pravmir.ru/spory-po-russki-o-cerkovnoslavyanskom-yazyke/ (дата обращения: 01.03.2017).

Ключевые понятия:

  • Глаголица;
  • Кириллица;
  • Устная речь;
  • Письменная речь;
  • Геннадиевская Библия;
  • Острожская Библия;
  • Елизаветинская Библия;
  • Богопознание.

Содержание занятия (открыть)

Проверочные вопросы:

  1. Как употреблялся церковнославянский язык в средние века?
  2. Как появляется церковнославянский язык? С какими трудностями сталкивались свв. Кирилл и Мефодий в своей деятельности?
  3. Как учились церковнославянскому языку в Древней Руси?
  4. Почему переписывание текстов было очень ответственным делом?
  5. Какие письменные памятники появились в XV-XVIII вв.? Как велась работа по стабилизации церковнославянских текстов? Как она меняется с появлением книгопечатания?
  6. Почему в православном богослужении сохраняется церковнославянский язык? Какого его значение для богопознания?

Иллюстрации:

Равноап. Мефодий и Кирилл. Икона. XIXв.Святые равноапостольные братья Кирилл и Мефодий. Фреска монастыря Св. Наума, Болгария

Святитель Геннадий НовгородскийСтраница из Геннадиевской Библии. 1499 г.Геннадиевская Библия. 1499 г.

Видеоматериалы:

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Равноап. Мефодий и Кирилл. Икона. XIXв.1. Исторический очерк о церковнославянском языке

2. Церковнославянский язык и путь богопознания

1. Исторический очерк о церковнославянском языке

Сейчас церковнославянский язык – это язык богослужения у православных славян, т. е. у русских, украинцев, белорусов, болгар, македонцев, сербов. Этот язык сложился давно, в IX в., он является общим достоянием всего православного славянства и в течение многих столетий был основой религиозных и культурных связей разных славянских народов. Раньше, в средние века, церковнославянский язык был не только богослужебным, на нем писалось все то, что связывалось с религиозными ценностями; поскольку же вся средневековая культура имела религиозный характер, церковнославянский был языком всей культуры в целом. Славяне читали на нем Библию, на церковнославянский переводились сочинения греческих и латинских богословов и учителей монашеской жизни, византийские исторические и научные сочинения, на нем писались поучения, жития святых, летописи. Эти произведения переходили из одной славянской области в другую, переписывались, изменялись, приспосабливались к новым условиям, они были основой духовной жизни славян и их взаимного общения.

Возникновение церковнославянского языка связано с именами славянских апостолов, святых Кирилла и Мефодия. Как рассказывается в житии св. Кирилла, Бог дал св. Кириллу славянские книги, чтобы и славяне «были причислены к великим народам, которые славят Бога на своем языке». Утвердить славянскую письменность как особую религиозную традицию, существующую наравне с греческой и латинской, было очень трудным делом. Свв. Кирилл и Мефодий с 863 г. создавали славянское богослужение и славянскую церковную литературу в Великой Моравии и Паннонии, славянских государствах, расположенных на территории современных Чехии, Словакии и Венгрии. В церковном отношении эта область подчинялась Риму, и именно от римского папы Адриана свв. Кирилл и Мефодий получили благословение на свою деятельность. Св. Кирилл скончался в Риме, а св. Мефодия папа Адриан поставил архиепископом «всем землям славянским» (как сказано в житии Мефодия). Но у их дела было много противников, Мефодия преследовали, его учеников изгнали из Моравии. К тому времени Моравия не была единственным славянским христианским государством. В 864 г. при царе Борисе христианство приняла Болгария, в церковном отношении подчинявшаяся Константинополю, и ученики Мефодия перенесли свою деятельность в эту страну.

В Болгарии при царях Борисе (852-888) и Симеоне (888-927) церковнославянская книжность переживает свой первый расцвет. В дополнение к библейским и богослужебным книгам, переведенным Мефодием и его учениками в Моравии, переводится с греческого множество книг и появляются разнообразные оригинальные произведения. Славянская книжность занимает свое место в ряду мировых литературных традиций. Те новые славянские государства, которые возникают в это время и принимают христианство, естественно, продолжают это развитие. Так случилось в Сербии в ХІ-ХІІ вв. То же самое происходило и в Киевской Руси. После официального принятия христианства при св. Владимире в 988 г. на Руси утверждается и славянское богослужение, и славянская книжность. Не совсем исчезает церковнославянская литературная традиция и у тех славян, которые находились в церковном подчинении у Рима. Церковнославянским продолжают пользоваться в Чехии (до конца XI в.) и в Хорватии. Все эти области находились в общении друг с другом, взаимодействие имело место и в сфере литературы, и в сфере языка.

Это внешние трудности становления церковнославянского языка. Не менее существенными были трудности внутренние. Когда говорят, что церковнославянский язык создали свв. Кирилл и Мефодий, имеют в виду именно преодоление этих трудностей. Конечно, они не выдумали этот язык, а приспособили славянскую речь к выражению тех понятий и представлений, которые диктовало христианское учение.

Это, бесспорно, требовало огромной работы. Кирилл и Мефодий были греками, они родились в греческом городе Солуни (Фессалоники), в IX в. там жило очень много славян, так что говорить по-славянски братья, видимо, научились еще в детстве. Но говорить и писать – это совсем разные вещи. Для того чтобы сделать язык письменным и перевести на него Библию и богослужение, нужно было создать письменность т. е. славянский алфавит, приспособленный к звукам славянской речи, нужно было найти слова, которые подходили бы для выражения христианских понятий, и нужно было, наконец, научиться строить фразы так, чтобы получалось стройное и последовательное повествование – такое же, какое было в греческих оригиналах. Над этим и трудятся свв. Кирилл и Мефодий.Святые равноапостольные братья Кирилл и Мефодий. Фреска монастыря Св. Наума, Болгария

Славянский алфавит создает св. Кирилл, этим первоначальным славянским алфавитом была глаголица. У св. Кирилла было замечательное понимание языка, придуманный им алфавит прекрасно подходил для записи того славянского говора, которым он владел: буквы соответствовали тем единицам звучащей речи, которые нужно было различать для того, чтобы не смешивались разные слова (т.е. буквы обозначали фонемы). Когда церковнославянским языком начинают пользоваться в Болгарии, глаголица заменяется кириллицей – тем церковнославянским алфавитом, которым мы сейчас пользуемся. Однако основной труд – выделение значимых звуковых единиц – был проделан св. Кириллом: рисунок букв в кириллице был другим, но система графических знаков повторяла глаголицу. Замена произошла потому, что в Болгарии и раньше записывали славянскую речь с помощью греческого алфавита (который был для этого плохо приспособлен: в нем нет букв для обозначения звуков ш, ж, ц, ч и т.д.) славянский кириллический алфавит возник тогда, когда взятый у греков набор букв дополнили в соответствии с глаголицей.

Кирилл и Мефодий сделали много переводов с греческого на церковнославянский. В результате этих переводов сформировался основной словарный фонд (лексика) церковнославянского языка. Нужно ведь помнить, что в это время славяне только начинали осваивать христианскую культуру, и основные понятия христианской веры – достаточно абстрактные по своему характеру – не имели в их языке никакого соответствия. Когда, например, мы читаем второй член Символа веры (Вёрую во є3ди1наго г0спода їисуса христA, сн7а б0жиz, є3динор0днаго, и4же t nц7A рождeннаго прeжде всёхъ вBкъ: свёта t свёта, бо1га и4стинна t бо1га и4стинна, рождeнна, не сотворeнна, є3диносyщна nтцу1, и4мже вс‰ бhша) мы должны понимать, как трудно это было в первый раз сказать по-славянски. Слово госпо1дь к богу (т. е. к языческим богам) не прилагалось, а обозначало властителя, владельца; прилагательного є3динор0днаго вообще не было, оно было придумано славянскими первоучителями по греческому образцу, так же как не было прилагательного є3диносyщный, да и самого абстрактного понятия сущности. Слово вэкъ имело, возможно, значение какого-то временного отрезка, соизмеримого с человеческой жизнью (ср. на мой век хватит), но выражение прeжде всэ^хъ вэ^къ никакого смысла для славян-язычников не имело. Все это нужно было придумать, и первый шаг сделали здесь свв. Кирилл и Мефодий.

Не легче обстояло дело и с книжным синтаксисом. Когда мы сегодня выучиваем в школе, как строится простое предложение, какими бывают сложносочиненные и сложноподчиненные предложения, то часто не вполне отдаем себе отчет в том, что нас таким образом учат правильно писать, а говорим мы обычно по-другому. Мы с вами говорим: Книжка, я вчера на кухне оставила, принеси, пожалуйста. Однако мы с вами никогда так не напишем. Мы напишем: Принеси мне, пожалуйста, ту книжку, которую я вчера оставила на кухне. В первом случае структура фразы ориентирована на ситуацию разговора, когда понятно, о каких предметах идет речь, и нужно их только назвать. Во втором случае у фразы правильная логическая структура: сначала названо действие, которое нужно совершить, потом его объект, потом дается характеристика этого объекта. Конечно, мы с вами легко можем понять и без труда построить вторую фразу и совсем не замечаем, в чем здесь сложность. Но ведь мы с вами не только разговариваем, но и читаем, привыкли к письменному языку, и школьное обучение только помогает нам избавиться от некнижных оборотов, когда мы пишем сочинение или должны выступать на каком-нибудь собрании. Ясно, что при свв. Кирилле и Мефодии все было по-другому: читать славянам было еще нечего, и никакой традиции логического, а не разговорного построения фразы еще не выработалось.

Святитель Геннадий НовгородскийПри этом у первых славянских переводчиков был перед глазами греческий или латинский текст, с которого они переводили. Просто перенести в славянский текст синтаксис греческого или латинского оригинала было, конечно, невозможно, хотя все эти языки были родственными и в синтаксисе у них было много общего. Однако можно было сохранить порядок слов, поскольку в славянском он был таким же свободным, как в древних языках, можно было найти подходящие славянские эквиваленты для греческих союзов и частиц, связывающих простые предложения в сложные. В тех же случаях, когда в разговорном языке соответствия не находилось, оставалось скопировать греческую синтаксическую конструкцию, поставив, например, на место греческого глагола в неопределенной форме славянский глагол в той же форме, на место существительного – существительное (в том же падеже) и т. д. Например, слова Христа апостолам Андрею и Петру [Мк. 1,17] переданы в славянском Евангелии так: Пріидита вслёд менe, и сотворю́ вас бы́ти ловц† человёкwм. (Идите за Мною, и Я сделаю, что вы будете ловцами человеков); и неопределенная форма бы́ти, и падежи существительных соответствуют здесь греческому тексту, в живой же славянской речи таких конструкций не встречалось. В результате подобной переводческой работы и возник особый синтаксис книжного славянского языка, который стал употребляться не только в переводных, но и в оригинальных сочинениях.

Сформировавшийся таким образом язык был, конечно, не очень похож на ту речь, которую можно было услышать в домашнем разговоре древних славян или даже на совете их вождей. Поэтому с самого начала церковнославянский был языком книжным, отчетливо противопоставленным бытовому разговорному языку. На фоне этого основного противопоставления другие языковые различия казались не такими важными. Это относится прежде всего к различиям между отдельными славянскими диалектами. В ІХ-Х вв. славянский был еще единым языком, и разные его диалекты, из которых потом развились известные нам славянские языки (русский, украинский, болгарский, сербский, чешский, польский и др.), различались между собою не больше, чем говоры, скажем, современной вологодской и современной курской деревни. Именно поэтому Кирилл и Мефодий создают церковнославянский на основе знакомого им южнославянского диалекта Солуни, а отправляются со своими книгами в Моравию, к западным славянам. Это не значит, конечно, что церковнославянский, где бы он ни употреблялся, оставался совершенно одинаковым. Отдельные местные черты он приобретал: в Моравии – моравские, в Болгарии – болгарские, в Киевской Руси – восточнославянские. Так возникали отдельные изводы (или редакции) церковнославянского. Они отличались прежде всего чертами фонетики и морфологии, приспособленными к особенностям данного славянского диалекта. Так, в древней Болгарии говорили и писали рождьство, в древней Чехии – розьство, а на Руси – рожьство. Имелись различия и в словаре, среди тех слов, которые были не специальными книжными образованиями, а заимствовались из местной бытовой лексики. Различия, однако, не были слишком большими, так что произведения, возникшие в одной области, читались и переписывались в другой. Поэтому разные изводы церковнославянского влияли друг на друга,и сегодняшняя русская редакция церковнославянского вобрала в себя результаты многих веков этого развития.

Церковнославянскому языку в Древней Руси учились не так, как мы учимся ему сегодня. Учебники, грамматики и словари появляются только в XVII в. До этого учились так. Сначала выучивались читать по складам, т. е. распознавать буквы и правильно произносить их сочетания, потом заучивали наизусть тексты: Часослов (сборник основных молитв) и Псалтирь. А понимать эти тексты надо было, основываясь на знании своего родного языка. Степень понимания поэтому могла быть разной, хорошо понимали церковнославянские тексты те, кто много читал. Как бы ни обстояло дело с пониманием, но на восприятии церковнославянского языка такая процедура обучения сказывалась вполне определенно: русский и церковнославянский понимались не как разные языки, а как разные варианты одного языка. Такое понимание отражалось и на употреблении. Во-первых, разграничивались сферы применения вариантов, т. е. книжного и некнижного: по-церковнославянски не вели бытовых разговоров, а по-русски не молились. Во-вторых, когда русский человек писал книжные тексты, он пользовался своими знаниями родного языка, часто только переделывая на книжный лад обычные для него слова и обороты.

Были в Древней Руси и книжники-профессионалы. Они переписывали книги и трудились в основном в скрипториях при больших монастырях и княжеских центрах. Их труд требовал особого умения, ведь у них не было никаких справочников, а текст надо было переписать правильно и исправить в нем ошибки. Это было очень важно, потому что речь шла не о каких-нибудь книжках для чтения, а о словах, которые произносились в церкви и были обращены к Богу. Неправильность в таких текстах могла означать неправильность в вере, потому что в восприятии древнерусских книжников неправильное слово могло соответствовать «неправильной» вещи. Например, если aгг\лъ, произносившийся как ангел, обозначал посланца Бога, то ѓггелъ, произносившийся как аггел обозначал посланца сатаны. Так и пишется в Евангелии: и3ди1те t менє2, проклsтіи, во џгнь вёчный, ўгот0ванный діaволу и3 ѓггелwмъ є3гw2. Когда разговорный язык существенно изменился, так что владение книжным языком, выученным на основе разговорного, становилось все более затруднительным, стала ощущаться необходимость упорядочить книжный язык и книжную письменность на новых основаниях. Этот процесс начинается в конце XIV в.

Сначала русские книжники обращаются к южнославянским (болгарским и сербским) образцам. Они думали, что на славянском юге язык свв. Кирилла и Мефодия сохранился лучше и проблему правильности можно будет решить, просто аккуратно воспроизводя церковнославянские тексты, принесенные от болгар и сербов. В это время на Руси усваивается ряд черт южнославянских изводов церковнославянского: начинают ставиться надстрочные знаки (ударения и придыхания), упорядочиваются знаки препинания и написание слов под титлом, переносятся некоторые формы (например, рождество вместо роже_ство). Однако основные проблемы на этом пути не решались. Вопрос о правильности нужно было решать самостоятельно.

С конца XV в. осуществляется большая работа по стабилизации церковнославянского языка и совершенствованию основного корпуса письменных памятников. В 1499 г. завершается составление полного библейского свода (всех книг Ветхого и Нового Завета), над этим трудился кружок книжников, собранных Новгородским архиепископом Геннадием; появляется так называемая Геннадиевская Библия (до этого имели хождение отдельные библейские книги, не собранные воедино). Позднее она легла в основу первопечатной славянской Библии, изданной в Остроге в 1581 г., и ее московского переиздания 1663 г. Появляются первые грамматические трактаты и филологические сочинения, начинают систематически исправляться богослужебные книги.Страница из Геннадиевской Библии. 1499 г.

В середине XVI в. составляются Великие Четьи Минеи митрополита Макария, в которых собраны и обработаны жития святых, поучения, наставления о монашеской жизни и богословские трактаты, известные в Московской Руси в это время. Упорядочивается летописание, создается Степенная книга – большая сводная летопись, имевшая полуофициальный характер.

Вся эта работа становится особенно систематической, когда в Москве начинается книгопечатание, сначала в анонимной типографии с 1550-х годов, а с 1564 г. – в типографии Ивана Федорова (в этом году он издает свою первую книгу – Апостол). При книгопечатании книга воспроизводится сразу в сотнях экземпляров, поэтому под готовка исправного текста становится особенно ответственным делом. Вокруг типографии складывается штат профессиональных, хорошо образованных книжников, которые занимаются подготовкой книг к печати (книжной справой). В ходе их трудов принимает окончательные очертания московский вариант церковнославянского языка со своей нормативной орфографией и морфологией.

При систематической книжной справе неизбежно вставал вопрос: каковы должны быть основания для исправления книг? Нужно ли руководствоваться грамматическими правилами или отыскивать наилучший текст в наиболее исправных рукописях? А если обращаться к рукописям, то как определить, какая из них наиболее исправна? От того, как решались эти вопросы, зависело очень многое. Ведь – напомним – речь шла не только о том, как писать, но и о том, как верить. Именно поэтому изменение в направлении книжной справы при Патриархе Никоне и царе Алексее Михайловиче повлекло за собой раскол Русской Церкви. Патриарх Никон, как и его противники, хотел усовершенствовать богослужение. При этом он думал, что для исправления русских книг и обрядов лучшим руководством могут быть книги и обряды, принятые на Украине, в Киеве. Его привлекало то, что в Киеве было заведено правильное учение, там была высшая духовная школа (Киево-Могилянская академия), изучали греческий язык и издавали богослужебные книги, сверяя их с греческими текстами. Поэтому во время Патриарха Никона и его преемников книги в Москве издаются по украинским изданиям, которые, правда, предварительно подвергаются особому исправлению. Противники Патриарха Никона, старообрядцы, думали, что и у современных им греков, живших под турецким владычеством, и у украинцев, постоянно общавшихся с католиками, и книги, и обряды повреждены; они считали, что исправления нужны, но опираться они должны на собственную традицию, на русское церковное предание и древние рукописи. Поэтому у старообрядцев, не принявших реформ Патриарха Никона, до сих пор сохраняется в употреблении старый московский извод церковнославянского языка.

В патриаршей же Церкви утверждается другой извод церковнославянского языка, возникший из соединения киевских норм с московскими в результате работы никоновских и послениконовских справщиков. Эти справщики брали за основу украинские издания и исправляли их, руководствуясь общими грамматическими правилами, а в отдельных случаях и греческим текстом. Так, во второй половине XVII в. были исправлены основные богослужебные книги – Служебник, Требник, Постная и Цветная Триодь, месячные служебные Минеи. В первой половине XVIII в. в соответствии с этими же нормами исправляется Библия. Завершением этого труда было издание в 1751 г. так называв- мой Елизаветинской Библии (напечатанной при императрице Елизавете Петровне). Таким образом формируется новый извод церковнославянского языка, называемый синодальным церковнославянским или новоцерковнославянским. В 1685 г. Киевская митрополия подчиняется Московскому Патриарху, в первой половине XVIII в. издается ряд императорских указов, предписывающих местные издания осуществлять в точном соответствии с московскими; в результате украинский извод церковнославянского выходит из употребления (он сохраняется только у униатов), и новоцерковнославянский оказывается общерусским изводом. Этот язык нам и предстоит изучать.

2. Церковнославянский язык и путь богопознания

В церковнославянских текстах Священного Писания – в Евангелии, Псалтири – и во множестве духовных творений, за тысячелетие созданных в Византии и на Руси в течение двух тысячелетий, открывается Бог.

Геннадиевская Библия. 1499 г.Как это познать и понять? Вот, к примеру, пять глаголов – самых древних глаголов языка, с уникальными грамматическими формами. Это глаголы бы́ти, имёти, вёдети, я́сти, да́ти. Они отражают главные свойства человека, данные ему Богом изначально. Искони человек мыслил себя как лицо существующее (бы́ти), владеющее имуществом (имёти), владеющее познанием (вёдети), принимающее пищу (я́сти) и как существо дающее (да́ти). Таким образом, в церковнославянском языке сохранились древние слова, обозначающие качества, вместе делающие человека человеком, и среди них – даяние, то есть милость к ближнему. Так Господь в языке открывает нам наше человеческое предназначение. Добро в церковнославянском языке велико и всесильно. Отлитое в веках великое изречение Во и4мz nц7A, и3 сы1на, и3 свsтагw ду1ха есть прямое призывание Божией силы в помощь человеку. Освященные и4мэннем госпо́дним человеческие дела приобретают тем самым жизнестойкость. По непрестанно творимой человеком молитве, а православные молитвы на Руси звучали и звучат по-церковнославянски, Господь строит жизнь христианина.

Реальная действенность церковнославянского слова уже не раз являлась причиной гонений на церковнославянский язык, разнообразных реформаторских движений, настаивающих на замене церковнославянского богослужения богослужением на русском языке. В сознание православных часто внедряется лукавая мысль, что церковнославянский язык устарел, одряхлел, стал ветх и непонятен, что его надо изменить, приблизить к русскому языковому сознанию. Гонители церковнославянского языка говорят и о том, что церковнославянское богослужение непонятно людям, только лишь приступающим к Православию, что оно отторгает неофитов от Церкви.

Ответим на это так. Действительно, церковнославянский язык – очень древний, ему более тысячи лет. Но старец этот не дряхлый и немощный, а многомудрый и опытный и, главное, всесильный в деле добра. Что же до неофитов, то русские однажды уже приняли церковнославянский язык – вместе с Православием при Владимире Святославиче, Крестителе Руси, в 988 году. Тогда, тысячу лет назад, им было несравнимо труднее, чем нам сейчас, понимать этот язык. Вероучительные понятия Православия, как и слова церковнославянские, обозначающие эти понятия, приходилось постигать изнова. Ведь «богами» и «спасами» древние русичи-язычники называли своих языческих богов; не было в древнерусском языке самих понятий благода1ть, бла1го, свzты1й дух. Даже слова писа1ти и чита1ти имели до принятия Православия с его книжной культурой совсем иные значения: писа1ти значило рисовать, чита1ти – всего лишь произносить вслух.

Русским людям, принимавшим в X веке Православие, пришлось восходить к нему не только по духовной лествице, но и по лестнице языковой. Церковнославянский язык, близкий и родственный древнерусскому, но освященный благодатью Святого Духа, стал для русских путем богопознания. И этот путь был пройден всего за полвека. Современный русский человек, принимающий Православную веру, тоже имеет перед собой не только духовную, но и языковую лествицу. И пусть не сетует он на то, что в церковнославянском языке ему не понятно все и сразу. Разве ребенок, слушая в колыбели материнскую песнь, все понимает в ней? Нет! Вначале он слышит лишь родной голос матери, чистую мелодию напева, потом угадывает отдельные слова, неумело их повторяет...

В Церкви изначально мы те же дети: мы слышим вначале ясный голос священника, мелодию, выводимую хором, строгий речитатив псаломщика. Потом мы начинаем различать слова, повторять и выучивать их... И на этом пути надо постоянно помнить, что церковнославянский язык – нам родной, что на нем взрастали поколения православных людей в России, что это язык богопознания русских и других славянских народов и заменить его чем-то иным – все равно что заменить материнскую колыбельную песню современным шлягером.

Для нас – русских православных людей – значения церковнославянских слов как чистый лесной воздух после загазованного города. Этим воздухом можно дышать полной грудью, можно вдохнуть чуть-чуть – каждый в меру свою – все равно хорошо!

Самые простые слова церковнославянского языка возведены в нем на дивную духовную высоту. Хлёбъ насyщный здесь не только ежедневная пища. Хлёбом живота1 – хлебом жизни – именуется по-церковнославянски Христос. Ча1ша – не один лишь сосуд, вмещающий влагу, это и ча1ша спасе1ниz. Слова, описывающие человеческую плоть, привычно понятные лице1, о13чи, u3ста1 в церковнославянском языке тоже служат делу богопознания, они обозначают невещественные действия Божии, Божию милость и Божий гнев, и волю Божию, данную в откровениях. Высокая словесность церковнославянского языка, несуетность и неприземленность значений его слов и некоторая отрешенность его грамматики от живых русских грамматических форм позволяют нам беседовать с Богом без боязни святотатства или нечаянного оскорбления Божиего имени. Многозначная суетность русского языка, как и всякого живого языка, зачастую искажает исконное, первоначальное значение слов, мешает их однозначному восприятию. Так, в понятиях русского языка пре1лесть – достоинство и и3зумле1ніе – положительная реакция, а по-церковнославянски – это состояния болезненные и разрушительные для человека. Блаже1нный и w3глаше1нный приобрели в русском языке отрицательное значение, о котором в церковнославянском и помыслить невозможно. Честны1й – по-русски говорящий правду, по-церковнославянски означает удостоенный чести и славы. Русское административное слово нача1льникъ в церковнославянском сохраняет исконное высокое значение – даро­ватель начала. Слово церковнославянского языка, незамутненное и чистое, несущее одно лишь добро, нужно сохранять и беречь, а не реформировать в гордынной запальчивости. Этому слову нужно учиться! И пусть поначалу непривычно и не во всем понятно новое церковнославянское чтение, нужно читать и понимать его в меру свою. Ведь и спасительный псалом «Живый в помощи Вышняго» многие до сих пор понимают и называют «Живые помощи», и хоть искажена в таком неумудренном восприятии грамматика, но суть сохранена: живая помощь Божия нисходит на человека по слову этого псалма. Важно понять, что церковнославянский язык нераздельно связан с путем Православного богопознания русских и других славянских народов, что он – наша путеводная звезда на этой стезе.

Проверочные вопросы:

  1. Как употреблялся церковнославянский язык в средние века?
  2. Как появляется церковнославянский язык? С какими трудностями сталкивались свв. Кирилл и Мефодий в своей деятельности?
  3. Как учились церковнославянскому языку в Древней Руси?
  4. Почему переписывание текстов было очень ответственным делом?
  5. Какие письменные памятники появились в XV-XVIII вв.? Как велась работа по стабилизации церковнославянских текстов? Как она меняется с появлением книгопечатания?
  6. Почему в православном богослужении сохраняется церковнославянский язык? Какого его значение для богопознания?

Источники и литература по теме

Основная учебная литература:

  1. Миронова Т. Л. Церковнославянский язык. – Изд. 3-е. – М.: Изд. Московской Патриархии Русской Православной Церкви, 2014. – 272 с.
  2. Плетнева А. А., Кравецкий. Церковнославянский язык. – Изд. 4-е, перераб. и доп. – М.: Издательский Совет Русской Православной Церкви Москва, 2006.

Дополнительная литература:

  1. Лихачев Д.С. Русский язык в богослужении и в богословской мысли. [Электронный ресурс]. – URL:  https://azbyka.ru/yazyk-cerkvi (дата обращения: 01.03.2017).
  2. Журинская М.А. Споры по-русски о церковнославянском языке. [Электронный ресурс]. – URL:  http://www.pravmir.ru/spory-po-russki-o-cerkovnoslavyanskom-yazyke/ (дата обращения: 01.03.2017).

Видеоматериалы: