29. Крестовые походы. Лионская и Флорентийская унии. Падение Византии в 1453 г.

Цель занятия – рассмотреть историю крестовых походов и попытки Римской Церкви подчинить себе Восточную Церковь вплоть до падения Византии.

Задачи:

  1. Рассмотреть события, предшествовавшие крестовым походам.
  2. Рассмотреть историю крестовых походов.
  3. Дать информацию о попытках соединения Восточной и Западной Церквей.
  4. Рассмотреть исторические события, приведшие к окончательному падению Византийской империи.

План занятия:

  1. Совместно со слушателями вспомнить, благодаря каким обстоятельствам произошел Великий раскол и в чем состояло отличие православных от римо-католиков.
  2. Познакомить слушателей с содержанием занятия, используя иллюстрации и видеоматериалы.
  3. На основе проверочных вопросов провести обсуждение-опрос по теме занятия.
  4. Задать домашнее задание: прочитать основную литературу, источник, ознакомиться с дополнительной литературой и видеоматериалами.

Источники и литература по теме

Источники:

  1. Марк Эфесский, свт. Латинянин. Разговор о прибавке в Символе Веры «и Сына» (Filioque). [Электронный ресурс]. – URL: https://azbyka.ru/otechnik/Mark_Efesskij/latinjanin/ (дата обращения: 11.02.2017).

Основная учебная литература:

  1. Тальберг Н.Д. История Христианской Церкви. – К.: Изд. «Общество любителей православной литературы», 2008 г.
  2. Дворкин А.Л. Очерки по истории Вселенской Православной Церкви. Курс лекций. – Н.Новогород: Христианская библиотека, 2014.

Дополнительная литература:

  1. Успенский Ф.И. История Крестовых походов. [Электронный ресурс]. – URL: https://azbyka.ru/otechnik/Istorija_Tserkvi/istorija-krestovyh-pohodov/ (дата обращения: 11.02.2017).
  2. Богомильство. Православная энциклопедия. [Электронный ресурс]. – URL: http://www.pravenc.ru/text/149507.html (дата обращения: 11.02.2017).
  3. Булгаков С.В. Справочник по ересям, сектам и расколам. [Электронный ресурс]. – URL: https://azbyka.ru/otechnik/Spravochniki/spravochnik-po-eresjam-sektam-i-raskolam/ (дата обращения: 11.02.2017).

Ключевые понятия:

  • Восточная Церковь;
  • Западная Церковь;
  • Догмат;
  • Обряд;
  • Крестовый поход;
  • Лионская уния;
  • Флорентийская уния;
  • Filioque;
  • Богомильство.

Содержание занятия (открыть)

Проверочные вопросы:

  1. Какие народы воевали против Византийской империи в VII-XI вв.? Как сократилась из-за этого территория государства?
  2. Что вас известно о личности императора Алексия Комнина?
  3. Благодаря каким обстоятельствам и историческим событиям был организован первый крестовый поход?
  4. Как отличалось отношение на Западе и на Востоке к войне?
  5. Какие мотивы двигали крестоносцами? Кто, кроме рыцарей шел воевать за Крест?
  6. Как и какие крестоносные государства организовались в результате первого крестового похода?
  7. Когда и благодаря каким событиям на Западе стала проповедоваться священная война против Византии?
  8. Когда и при каких обстоятельствах крестоносцы вместо с венецианцами взяли Константинополь силой? Когда Византийская империя и Православная Церковь были снова восстановлены?
  9. В связи с какими обстоятельствами византийские императоры прибегали к заключению уний: Лионской и Ферраро-Флорентийской? Чем они заканчивались?
  10. Как произошло падение Византийской империи? В каком году пал Константинополь?

Иллюстрации:

Видеоматериалы:

 

 

 

 

 

1. Сокращение пределов Греко-Восточной Церкви

2. Крестовые походы и углубление разделения Церквей

3. Попытки соединения Церквей

4. Падение Византийской империи

1. Сокращение пределов Греко-Восточной Церкви

Ко времени отпадения Западной Церкви от союза с Восточной истинная христианская вера утвердилась на Руси. Восточная Церковь, расширившись на Севере (балканские государства) и на Востоке (Русь), сокращалась в остальных своих пределах. Началось это еще с VII века, когда появились страшные завоеватели, аравитяне-мусульмане. В течение VII-X веков они постоянно нападали на Византийскую империю и постепенно отвоевывали у нее одну область за другой. Греко-Восточная Церковь потеряла за это время много своих епархий. Правда, к XI веку могущество аравитян (сарацин) сильно поколебалось на востоке, вследствие распада их обширного халифата (Багдадского) на множество враждебных друг другу государств, и Византийская империя (при императорах Никифоре II Фоке и Иоанне I Цимисхии) начала было отнимать у них свои области, но это продолжалось недолго.

Около середины XI века во главе мусульманского мира на востоке стали турки-сельджуки, которые стали еще более жестокими врагами Византийской империи и Греко-Восточной Церкви, чем сарацины. Варварские племена турок-сельджуков в конце X века вели кочевую жизнь в районе Каспийского моря, в стране нынешних киргизов, и иногда помогали сарацинам в их набегах. В середине же XI века сельджуки, под предводительством своего султана Тогрульбека, мало-помалу, начиная с Персии, стали завоевывать сарацинские царства Багдадского халифата. Приняв еще раньше мусульманство и смешавшись с побежденными сарацинами, они продолжали их борьбу с христианским миром. Византийский император Роман Диоген, желая остановить их нашествие на Малую Азию, выступил сам против них с войском; но в 1071 году был разбит наголову в Армении и взят в плен. После этого сельджуки вскоре завладели всей Каппадокией, Киликией, Исаврией, Иконией и другими греческими областями, так что почти вся Малая Азия находилась в их руках. Из этих областей образовалось в Малой Азии сильное Иконийское сельджукское царство, столицей которого была Никея. Таким образом, для Греко-Восточной Церкви были потеряны почти все малоазийские епархии.

В то же время сельджуки завладели сирийскими городами – Антиохией, Дамаском и другими, принадлежавшими Византии со времен Никифора Фоки и Цимисхия. Они даже не раз угрожали осадой самому Константинополю. Владычество турок-сельджуков для христиан было гораздо тягостней, чем владычество сарацин, так как сельджуки были грубее сарацин, нравы которых значительно смягчились вследствие распространения среди них образования. Турки, по рассказам современников, врывались в дома христиан и грабили их; врывались во время богослужения в церкви, вскакивали на престолы, опрокидывали и попирали ногами священные сосуды, ругали и били священников и тому подобное. К несчастью, византийские императоры не могли оказать никакой помощи христианам, стонущим под игом турок. Позволяя туркам безнаказанно отрывать от империи целые области, они посвящали все свое время придворным интригам.

2. Крестовые походы и углубление разделения Церквей

В 1081 г. к власти пришел представитель влиятельной аристократической семьи генерал Алексей Комнин. Ему суждено было править 37 лет до своей смерти в 1118 г. и основать династию. Алексей оказался величайшим политическим деятелем своего времени. Однако в 1081 г. всем казалось очевидным, что ни он, ни его империя долго не протянут. Положение было таковым, что бразды правления мог согласиться взять в руки человек либо отчаянной храбрости, либо отчаянной глупости. Алексию не было и 30 лет, но у него уже имелся большой опыт полководца, причем полководца, командовавшего небольшими силами, чей успех зависел только от собственной изворотливости, изобретательности и дипломатических способностей. Он был невысок, но очень пропорционально сложен, и весь облик его дышал глубоким врожденным благородством. Император превосходно владел собой и был необычайно учтив. Деликатный по природе, он мог быть весьма жестким, если этого требовали интересы Империи. В дипломатии он применял методы, которые мы сегодня назвали бы довольно грязными, но такова была дипломатическая практика того времени. Однако следует отметить, что Алексей никогда не изменял данному им слову. Он слыл человеком высокой культуры, философом и богословом. Император Алексей является автором христологического сочинения «Против армян» (полемика с монофизитами, направленная, возможно, на опровержение еретических идей Нила), а также стихотворной молитвы из 100 ямбических стихов.

Когда Алексей пришел к власти, у него не было ни армии, ни доходов, а казна опустошена. Мятежная аристократия была настроена против него; в его собственной семье постоянно возникали заговоры. Гибель империи, окруженной врагами, казалась неминуемой: вокруг нее сжималось кольцо врагов, а помощи ждать было неоткуда. И в этой ситуации Алексей совершил небывалое: он обновил армию, реорганизовал администрацию Империи, отвоевал у турок значительные территории в Малой Азии. В течение 100 лет правления основанной им династии Византия продолжала быть ведущей державой мира, а Константинополь его общепризнанной столицей. Спаситель своего отечества был недюжинным полководцем и гениальным дипломатом. Он замечательно умел играть на противоречиях своих врагов, натравливая их друг на друга. Его военные способности позволяли ему переживать поражения и дожидаться лучших времен, а когда наконец создавались оптимальные условия, разбивать своих противников по всем правилам военного искусства.

В 1084 г. скончался султан Сулейман и начались гражданские войны между турецкими эмирами. В 1091 г. Алексей отвоевал Никомидию. Ситуация для контрнаступления в Малой Азии была чрезвычайно благоприятной. Однако императору катастрофически не хватало солдат. В то время, во многом благодаря дипломатическим способностям Алексия, отношения между Империей и папством складывались весьма благополучно. Шли переговоры о восстановлении общения. Пользуясь этим, Алексей в 1094 г. направил послов к папе Урбану II с просьбой послать ему военные подкрепления. Император надеялся получить новые отряды наемников. Однако все вышло совсем по-другому.

Когда папа Урбан II в 1094 г. получил послание Алексия I Комнина, он сразу же загорелся идеей новой великой священной войны. Император хочет отряды? Мы пошлем ему армии, которые раз и навсегда расправятся с исламом и распространят власть Рима во все пределы вселенной. Папа видел себя в роли главы христианства, к которому обратился за помощью его вассал император, и вот он милостиво откликается на его просьбу. Только он единственный верховный правитель Церкви может оказать эту помощь и направить ее в верное русло. В ноябре 1094 г. папа Урбан II произнес зажигательную речь-проповедь на соборе в Клермонте. Он призвал западных христиан помочь страждущим византийским собратьям, находящимся на краю гибели от мусульман, но главное освободить святой град Иерусалим. Папа уже напрочь забыл, что император Алексей просил его совсем не об этом. Папа гарантировал трехлетний мир дома и неприкосновенность имущества воинов. Их знаком должен был стать крест на одежде. Папа, используя все свое ораторское искусство, призвал избавиться от позора для всего христианского мира и освободить Святую Землю от рук неверных. Вместо того чтобы губить свои души в братоубийственных войнах, христианские воины могут заслужить рай в борьбе за дело Божие. Их боевым кличем должен стать: «Deus volt!», т.е. «Это воля Божия!» Смерть в крестовом походе искупит все грехи его участника. Речь папы произвела на слушавший ее народ потрясающее впечатление. Все присутствующие в один голос скандировали «Deus volt!», рвали свои плащи и накидки на полосы, из которых делали кресты и нашивали их себе на одежду.

Многие века перед Церковью стоял фундаментальнейший вопрос: насколько возможно для христиан воевать? Свт. Василий Великий в своем 13-м каноне хотя и оговаривает, что убиение на поле брани не может приравниваться к умышленному убийству, все же рекомендует воинам, вернувшимся домой, воздерживаться от причастия в течение трех лет, как виновным в невольном пролитии крови. Канон этот, хотя и входил во все православные сборники канонического права, вряд ли когда-либо применялся на практике. Византийцы не относились к своим воинам как к убийцам. Однако в Византии военная профессия не была окружена романтикой и славой, а смерть на поле боя против неверных не считалась мученичеством: мученик умирал, вооруженный лишь своей верой. Война против неверных рассматривалась как печальная необходимость, сражаться против христиан было вдвойне плохо и греховно. Во всей тысячелетней византийской истории не было ни одной агрессивной, экспансионистской войны: войны были либо оборонительные, либо направленные на отвоевание своей территории, утраченной ранее. При прочих равных условиях византийцы всегда предпочитали мирные методы. Для западного человека, привыкшего восторгаться ратной доблестью, действия многих византийских государственных деятелей казались трусостью или изворотливостью. На самом же деле действиями ромеев всегда руководило искреннее желание избежать пролития человеческой крови. Византийцы считали войну крайней мерой. Применение военной силы было для них позором, на который можно пойти, лишь когда все остальные меры провалились. Любая война была для них, по существу, признанием своего бессилия, поэтому византийцы часто предпочитали выплачивать субсидии соседним племенам. Пусть их князьки, если им этого так хочется, называют это данью: для византийских императоров это было разумное капиталовложение самый дешевый и эффективный путь без кровопролития обеспечить спокойствие своих подданных. В любом случае война все равно обошлась бы дороже. Западная точка зрения была куда менее просвещенной. Общество, сформировавшееся на Западе в результате варварских вторжений, искало способы для оправдания любимого времяпрепровождения: снесения голов своим ближним и отнятия их имущества. Постепенно создавался рыцарский кодекс поведения. Военный героизм был весьма романтичен, пацифистские убеждения не пользовались особенным почетом. Западная Церковь, даже при желании, не смогла бы противостоять такому общему мнению: она могла лишь пытаться направлять воинственную энергию молодых народов в более приемлемое и выгодное ей русло. Старания Церкви остановить войны между христианами не увенчивались успехом: хотя на словах все поддерживали эти начинания, но на деле войны не прекращались. Более удачными оказались попытки направить ратную энергию в русло борьбы с неверными. Священная война (т.е. война в интересах Церкви) объявлялась позволительной, даже полезной и нужной. Еще в середине IX в. папа Лев IV заявил, что все, погибшие в битве, защищая Церковь, получат награду на небесах, а еще через несколько лет папа Иоанн VIII провозгласил, что убитый в святой войне является мучеником, которому прощаются все грехи.

Через несколько месяцев определились главные крестоносцы. Ни один монарх так и не собрался в поход. Лидерами его стали представители высших аристократических кругов. Причины их участия в этом предприятии были самыми разными: у ряда из них искреннее благочестие и желание искупить свои грехи, у других жажда приключений, у третьих стремление основать свои княжества на новых землях. Возможны были и любые комбинации из этих трех причин. Единого главы у готовящейся армии не было: папский легат епископ Адэмар Ле Пюи не был главнокомандующим, а магнаты изначально относились друг к другу с ревностью и подозрением. Все это усугублялось тривиальным снобизмом представителей высшей аристократии. Среди них были Гуго Вермандуа, брат французского короля; Роберт, герцог Нормандии брат английского короля; Роберт, граф Фландрии; Стефан, граф Блуа, и другие знатные особы. Среди самых заметных крестоносцев стоит назвать графа Раймунда Тулузского сказочно богатого правителя плодородных областей на юге Франции, который снарядил и повел за собой самую большую армию из всех крестоносцев. Он был уже довольно пожилым человеком, обладавшим большим жизненным и военным опытом. Граф Раймунд был весьма благочестив и по-своему честен, но, увы, не слишком мудр. Другим видным персонажем являлся Годфрид Бульонский герцог Нижней Лотарингии. Позднейшие легенды наделяют его всеми добродетелями рыцаря без страха и упрека. На самом деле все выглядело не совсем так. Годфрид обладал благородной внешностью, был весьма набожен и известен хорошими манерами. Но он был заметно беднее Раймунда Тулузского не только имуществом, но и умом, к тому же не отличался силой характера, хотя и был склонен в самых неподходящих случаях проявлять неразумное упрямство. Куда способнее и решительнее был его младший брат Балдуин, также отправившийся в поход. Самым одаренным талантливым полководцем и выдающимся дипломатом-интриганом был норманн Боэмунд Тарантский. При всех своих несомненных дарованиях Боэмунд также выделялся среди других крестоносцев полной беспринципностью и аморальностью. Он менее других был склонен к религиозным сентиментам и отправился в крестовый поход, видя там громадные перспективы для основания собственного государства. С ним шел на войну его племянник Танкред, столь же беспринципный и честолюбивый, как и дядя. Местом встречи был назначен Константинополь, куда все обязались собраться к 1096 г. К столице вели три дороги: через Венгрию и Сербию, через Северную Италию и Далмацию и через Адриатику из Апулии в Диррахий. Путь до Константинополя каждый из крестоносцев выбирал сам.

Пока рыцари собирали свои армии, процесс уже шел. По странам Европы разъезжало множество проповедников, призывавших простой народ отправиться воевать за Крест. Самым известным среди них был Петр Пустынник, родом из Франции. Сей персонаж был маленького роста, смуглый, с длинным худым лицом, несколько напоминавшим морду ослика, на котором он ездил и который вместе со своим хозяином был предметом религиозного поклонения. Петр круглый год ходил босиком, никогда не стирал свою одежду и не вкушал ни мяса, ни хлеба. Зато он ел рыбу и пил вино. Он, несомненно, обладал харизмой и громадной магнетической силой. По мере продвижения Петра от селения к селению за ним следовало все больше и больше бедняков и крестьян. По существу, терять им было нечего любая судьба сулила лучшее, чем то, что они видели вокруг себя. Их ежедневная жизнь была тяжелой и беспросветной. Положение усугублялось засухой предыдущего года. Как и во все кризисные времена, среди них были широко развиты апокалиптические настроения, а искушение бросить свою постылую долю и отправиться в дальние страны было весьма велико. К тому же это желание поощрялось Церковью. Народ был достаточно темным, и мало кто из них знал разницу между реальным земным и Небесным Иерусалимом. Люди свято верили, что Бог даст им силу победить легионы Антихриста и введет их в землю, текущую молоком и медом. Петр и его помощники собрали вокруг себя множество народа. Потрясенные современники говорят о сотнях тысяч. Наверное, там было до 20 тысяч человек. Армией это назвать трудно. Толпы шли с грабежами и насилием. Венгры весьма сильно потрепали их в ответ на разбои. На имперской территории они вели себя не лучше, грабя и разоряя все по пути. Имперская полиция прибегала к ответным мерам. В результате отряды Петра Пустынника сильно поредели. 1 августа 1096 г. вся эта экспедиция достигла Константинополя. Алексей не мог держать такие неуправляемые толпы в окрестностях столицы. Он перевез их через Босфор на азиатский берег, разместил в лагере, настоятельно посоветовал вести себя смирно и ждать подхода основных сил. Однако отряды Петра отвергли такие трусливые советы, сразу же ринулись в бой и были мгновенно разгромлены турками. Спастись удалось лишь Петру Пустыннику с горсткой его людей, которых византийцы эвакуировали на европейский берег. Если бы не вмешательство императора Алексия, то турки вырезали бы их до последнего человека. Другие группы бедняков собирались в Германии.

К концу 1096 г. основные армии крестоносцев начали одна за другой прибывать к Константинополю. Император Алексей, желавший получить наемников, по существу, столкнулся с варварским вторжением. Тем не менее он обеспечил франкские армии продовольствием и направил войска на охрану дорог, через которые они держали путь. Несмотря на это происходило множество инцидентов и конфликтов. Западные солдаты не привыкли к дисциплине, и даже их начальники не всегда могли сдерживать их грабительские инстинкты. Народ вооружался, чтобы отбиваться от мародеров, византийские армии сопровождения предпринимали энергичные ответные меры. Напряженность возрастала. Солдаты дивились на другой уровень цивилизации, на куда более зажиточную жизнь, чем они видели у себя дома. Они ожидали, что восточные христиане будут весьма похожи на них, а вместо этого видели людей, говорящих на странном языке, придерживающихся странных обычаев и совершающих странные богослужения. Эти греки, которые, как им объяснили, погибали от турок, жили вполне довольно и счастливо и совсем не встречали их как избавителей и освободителей. Более того, эти византийцы почему-то не разделяли их горячего желания немедленно броситься в бой с неверными. Руководители похода тоже чувствовали себя весьма разочарованными. Грубые и неотесанные западные рыцари, привыкшие к весьма примитивной жизни в своих голых каменных замках, были глубоко потрясены богатством и великолепием византийского двора, разработанными до мельчайших деталей церемониями и изысканной вежливостью придворных. Все это задевало их самолюбие и ранило их гордость.

Византийцы, имея по соседству славянские Церкви, привыкли к различным литургическим обычаям и различным языкам и все же они, в свою очередь, нашли западных христиан грубыми, не уважающими законов и лишенными какого-либо такта и уважения. Они видели в рыцарях только лишь неуправляемых и неотесанных забияк, годных разве что на кулачную «разборку», лишенных стратегического чутья и неспособных сколько-нибудь оценить обстановку и соотнести с ней свое поведение. Византийцев потрясало неумение и нежелание франков держать свое слово и их неприятие культуры. Восточные христиане были глубоко шокированы, когда видели западных священников и епископов верхом на конях в полном боевом вооружении. Но главное цели двух сторон были совершенно различными: крестоносцы стремились к захвату Палестины и созданию собственных княжеств, а Алексей к отвоеванию законной имперской территории. Со временем неприязнь и недоверие обеих сторон друг к другу только возрастали. Все встречи и проводимые по указанию сверху дебаты только ухудшали дело, выявляя и подчеркивая различия не только в политических взглядах, но и в богослужении, и в богословии. Однако пока обе стороны были заинтересованы друг в друге: Алексей мог предоставить переправу через пролив, он мог дать солдатам запасы и снабдить их проводниками; а крестоносцы обеспечивали его теоретически бесплатной армией. Алексей прекрасно понимал, что крестоносцы преследуют собственные интересы. Однако решающим образом повлиять на них было выше его сил, и следовало извлечь максимальную выгоду из сложившейся ситуации. В общем-то, если крестоносцам удастся создать свои государства в Палестине, это будет не так плохо. По пути они разгромят турок, и имперские земли вернутся в пределы Империи. А христианские государства в Палестине смогут стать буфером, сдерживающим мусульманские вторжения. Алексей в обмен на помощь требовал от каждого вождя крестоносцев дать ему клятву вассала по позаимствованному им на Западе образцу. Вассал обещал честно возвращать все завоеванные земли императору, а в новых государствах признавать сюзерена своим верховным правителем. В обмен на клятву Алексей был готов очень богато одарить вождей крестоносцев. Каждый из полководцев, которые прибывали в Константинополь поочередно, попадал на аудиенцию к императору, получал по-царски щедрые подарки и после более или менее длительных переговоров приносил требуемую клятву.

В мае 1097 г. последние подразделения крестоносцев были переправлены через Босфор. Сельджуки после разгрома отрядов Петра Пустынника перестали воспринимать крестоносцев всерьез и капитально просчитались. Крестоносцы совместно с византийскими войсками сразу осадили Никею, и через несколько недель город сдался императору. В его руки попала громадная казна и семья султана Кылыч Арслана, в том числе и его любимая жена. Император щедро наградил крестоносцев, которые тем не менее весьма огорчились, что им не удалось пограбить город.

Алексей тем временем взял Смирну, Эфес, Сардис и ряд других городов на Эгейском побережье, прикрыв, таким образом, тыл франкам. В эту пору взаимоотношения между Византией и крестоносцами были еще весьма хорошими. Алексей снабдил западную армию проводниками и дал в сопровождение отряд инженерных войск под началом генерала Татикия. Когда крестоносцы достигли Таврских гор, они нашли себе союзников среди армян, компактно проживавших в так называемой Малой Армении. С их помощью Балдуин, брат Годфрида Бульонского, захватил древнюю Эдессу и основал первое крестоносное государство графство Эдесское.

В октябре 1097 г. крестоносцы начали осаду Антиохии. Это казалось безумным предприятием. Их армия была недостаточно большой, чтобы полностью блокировать город, а стены его слишком мощны для штурма. В 1085 г. турки взяли великий город через измену. Теперь их правитель города также боялся измены, поэтому многие христиане были изгнаны, церкви осквернены, а патриарх Иоанн и часть его окружения брошены в темницу. Через несколько месяцев осады крестоносцы находились в самом плачевном положении. Город по-прежнему был неприступен, а среди них царили голод и эпидемии. Турки постоянно тревожили их вылазками, а мусульманские правители соседних городов собирали громадную армию в помощь осажденным. Боэмунд к тому времени определился в своих планах. Он решил стать правителем Антиохии. Для этого нужно было удалить византийцев. Обманом он вынудил Татикия вернуться в Константинополь, а затем распространил среди солдат слух, что византийцы их предали и, следовательно, уже не могут претендовать на город в случае его взятия. Однако приходилось спешить, так как к Антиохии подходила громадная мусульманская армия во главе с эмиром Мосульским Кербогой. Боэмунду удалось договориться с одним горожанином, и тот открыл ворота крестоносцам. На рассвете 3 июня 1098 г. Антиохия была взята, а к вечеру в городе не оставалось ни одного живого мусульманина. Город вновь стал христианским. Однако припасов в нем не было, крестоносцы были истощены, а к Антиохии уже подходили передовые отряды армии эмира Кербоги. Город был вновь осажден. Крестоносцы оказались в отчаянном положении. Они напали на лагерь Кербоги с храбростью обреченных, и эта отчаянная храбрость принесла им победу. Громадная, но раздираемая противоречиями мусульманская армия была разгромлена. Теперь Боэмунд мог требовать своих наград. Упирая на предательство византийцев и на свои заслуги, он, несмотря на все протесты Раймунда Тулузского, убедил остальных отдать город ему. Так в нарушение клятвы было создано княжество Антиохийское.

7 июня 1099 г. крестоносцы подошли к Иерусалиму. За год до этого фатимидский калифат Египта отвоевал его у сельджуков. Когда франкская армия приблизилась к городу, из него были изгнаны все христиане, колодцы в окрестностях города засыпаны или отравлены. В Египте собиралось громадное войско в помощь осажденному городу. Вся крестоносная армия к этому моменту не превышала 15 тысяч человек. Осаждать город у них не имелось ни сил, ни возможности. Нужно было брать его штурмом, и по возможности скорее. Иначе могло стать слишком поздно. Первый штурм был отбит. Крестоносцы спешно занялись сооружением осадных башен и катапульт. 15 июля 1099 г., после второго приступа, Иерусалим пал. Крестоносцы, опьяненные победой, учинили в городе страшную резню. Спасли свои жизни лишь те мусульмане, которые сдались Раймунду Тулузскому; все остальные были уничтожены. Были вырезаны также и все находившиеся в городе евреи, которых обвинили в пособничестве мусульманам. Весь город завалили трупами. По свидетельству очевидцев, на храмовой горе потоки крови текли выше уровня колен. Даже многие крестоносцы были шокированы делом рук своих. Если до этого многие мусульманские правители достаточно терпимо относились к франкам и готовы были считаться с их интересами, то теперь все изменилось. После иерусалимской резни мусульмане поняли, что западные христиане беспощадные враги, которых необходимо уничтожить. Фанатизм христиан разбудил исламский фанатизм.

В завоеванном городе нужно было организовывать правительство. Королем Иерусалимским был избран Годфрид Бульонский. Однако он отклонил королевский титул и стал именовать себя «Защитником Гроба Господня». Годфриду сразу же пришлось защищаться. Он вывел свою армию к стенам Аскалона, куда продвинулась египетская армия, посланная на выручку к Иерусалиму. В кровопролитном сражении египтяне были разбиты, а жители Аскалона, наслышанные о резне в Иерусалиме, предложили сдаться, но только лично Раймунду Тулузскому. Годфрид, чье самолюбие было задето этим, отказался от таких условий. Обиженный Раймунд отделился от его армии и со своими отрядами направился на север. Теперь у Готфрида не было достаточно сил, чтобы штурмовать Аскалон, и ему пришлось снять осаду. Так из-за глупости и напыщенной гордыни Годфрида Аскалон остался в руках мусульман и был «жалом во плоти» франков в течение следующих пятидесяти лет. Все египетские набеги на Палестину совершались из Аскалона. В Иерусалиме был поставлен латинский патриарх Даймберт Пизанский. Боэмунд, новоиспеченный князь Антиохийский, также поставил латинского патриарха в своем городе, изгнав оттуда законного патриарха Иоанна IV. Так начался реальный раскол в патриархате, который до того формально не прерывал литургического общения с Римом. Правда, вскоре Боэмунд понес заслуженное наказание за все свои злодеяния: в 1100 г. он был захвачен в плен турками и уведен на три долгих года в Неокесарию. В Антиохии стал править как регент его столь же честолюбивый и столь же неразборчивый в средствах племянник Танкред. После смерти Годфрида (1100 г.) в Иерусалиме утвердился его младший брат Балдуин I (бывший граф Эдесский), который был коронован уже как король Иерусалимский. Перед ним стояла огромная задача: завоевать страну, в которой крестоносцы пока владели всего лишь несколькими городами. Он немедленно приступил к ее выполнению, сразу же показав выдающиеся способности и государственные данные, которых не было у его старшего брата. Балдуин I и является настоящим создателем Иерусалимского королевства. Именно он завоевал большую часть Палестины, значительно расширив свое государство и сделав его жизнеспособным. Одним из первых его дел было примирение с местным православным населением, чего он добился, вернув православных священников в храм Гроба Господня. При Годфриде их оттуда изгнал новый латинский патриарх иерусалимский Даймберт. Правда, официально епископы в Палестине остались латинскими и местным православным христианам пришлось принять их господство. Но в литургическую жизнь православных приходов они, как правило, не вмешивались. Формально главным православным клириком в Палестине считался игумен монастыря св. Саввы Освященного в Иудейской пустыне. Из рассказа русского паломника игумена Даниила, побывавшего в Палестине в 1107 г., видно, что в храме Гроба Господня служили бок о бок и латинские, и греческие священники, но ключи от храма были у православных. Игумен Даниил был весьма доволен радушным приемом, оказанным ему «христианским князем Балдуином». Даниил с одобрением описывает благочестие этого государя. Раскола Церквей он пока еще практически не осознает, хотя и с плохо скрываемым удовлетворением пишет о том, как святой огонь нисходит только на греческие лампады и свечи, а не на «латынские».

Тем временем Раймунд Тулузский отвоевал у местных мусульманских властителей ливанское побережье, создав на нем собственное государство графство Триполитанское. Таким образом, на Ближнем Востоке появились четыре крестоносных государства: королевство Иерусалимское, графство Триполитанское, княжество Антиохийское и графство Эдесское. Главным среди них считалось королевство Иерусалимское, и если король был сильным, то остальные правители признавали его своим сюзереном, а себя его вассалами. Но в случае слабости короля они немедленно выходили из повиновения. Именно эта разобщенность и сделала крестоносные государства не слишком жизнеспособными. Конечно, номинально сюзереном всех крестоносных государств оставался император в Константинополе, и теоретически крестоносцы это признавали. Но пока у него не было возможности прийти со своей армией в Сирию, они предпочитали об этом не вспоминать и вели собственную политику. Организованы крестоносные государства были в основном по правилам французского феодализма. Конечно, им удалось возникнуть и существовать лишь из-за разобщенности мусульман.

Вскоре после сразу же ставшего легендой успеха первого крестового похода из Европы отправились на Ближний Восток три новые крестоносные армии. Одна из них состояла из ломбардов, другая из французов, а третья из баварцев. К стенам Константинополя они прибыли в 1101 г. К сожалению, опыт предшественников ничему не научил их. Император Алексей посоветовал им пройти дорогой первого крестового похода и таким образом сделать этот путь окончательно проходимым. Однако крестоносцы решили иначе. Их главным героем был Боэмунд, и они решили направиться вглубь Малой Азии, чтобы выручить его. Все это было чрезвычайно глупо: во-первых, Алексей уже начал с захватившим Боэмунда данишмендским эмиром переговоры о выкупе норманнского пленника, а крестоносные экспедиции их сорвали. Во-вторых, Алексей вел свою политическую игру на противоречиях мусульман, благодаря которым он без боя приобретал новые территории, а франки ринулись в бой с тем, кто в данный момент был его союзником. В-третьих, само существование крестоносных государств стало возможным лишь благодаря разобщенности мусульман, а данишмендский эмир был противником мусульман непосредственных соседей Антиохии. Эти экспедиции сделали и его врагом франков. И в-четвертых, сами франки были разобщены, не учитывали никаких обстоятельств и не слушали никаких советов. Все это привело к печальному концу: все три крестоносные армии, одна за одной, были разбиты турками в Малой Азии (1101 г.). Результаты такого бесславного конца трех западных экспедиций оказались катастрофичными. Во-первых, были сильно ослаблены позиции Империи. Во-вторых, развеян миф о непобедимости западных рыцарей, а турки взяли реванш. Теперь они убедились, что и крестоносцев вполне можно бить. Психологически это было чрезвычайно важно. В-третьих, благодаря усилению турок, разбивших крестоносцев, дорога в Палестину по суше стала непроходимой. Это было весьма трагично для новообразованных государств, которые остро нуждались в военной силе. Тысячи колонистов, которые могли бы дешевым путем прибыть в Палестину и Сирию, потеряли такую возможность. Зато сразу выросла роль Генуи, Венеции, Пизы и других торговых городов. Они-то как раз были весьма довольны таким оборотом дел. Теперь в Палестину можно было попасть, лишь воспользовавшись услугами их судов, а они брали за билет весьма дорого. Естественно, крестоносцы обвинили в своем поражении Византию, которая якобы их предала. Все это добавило напряженности между Западом и Востоком и позволило крестоносцам найти оправдание тому, что они беззастенчиво нарушили клятву верности, данную императору.

Боэмунд был выкуплен из плена в 1104 г., кстати, не без помощи императора. Однако вскоре он вновь потерпел поражение от мусульман при Харране. Одновременно Алексей I отвоевал у него ряд киликийских городов. В 1105 г. Боэмунд прибыл в Рим, где был принят папой Паскалем. Норманнский князь поведал понтифику, что главным врагом латинского Востока был император Алексей. Паскаль с радостью поддался на пропаганду и предоставил норманну все просимые им полномочия. Из Рима Боэмунд направился во Францию в сопровождении папского легата Бруно, которому были даны инструкции проповедовать священную войну против Византии. Это стало поворотным моментом во всей истории крестовых походов. Политика норманнов, направленная на уничтожение власти Восточной империи, стала официальной политикой крестоносцев. Интересы всего христианского мира были принесены в жертву интересам франкских искателей приключений и авантюристов. Немного позже, разобравшись во всем, папа пожалел о своих действиях, но непоправимый вред был уже нанесен. Договор между Боэмундом и папой Паскалем сделал гораздо больше для разделения Церквей, чем все споры и ссоры между патриархом Михаилом Керуларием и кардиналом Гумбертом.

Боэмунд собрал новый крестовый поход, но на этот раз уже против Византийской империи. В1107 г. он высадился у Диррахия, который четверть века назад ему однажды удалось взять вместе со своим отцом Робером Гвискаром. Но Империя была уже далеко не та, что двадцать пять лет назад. Диррахий успешно оборонялся, и вскоре Боэмунд обнаружил, что армия его окружена подоспевшим имперским войском. Голод, болезни и эпидемии в стане норманнов завершили дело, и в 1107 г. Боэмунд подписал капитуляцию (так называемый Девольский договор), низко склонясь перед Алексием. По условиям договора, он признавал правителя Антиохии вассалом императора, возвращал Империи Киликию, обещался восстановить в своем княжестве законного греческого патриарха и даже воевать против Танкреда, если тот не согласится принять условия капитуляции. Однако такое унижение доконало Боэмунда. Уже сломленным человеком он вернулся в Таранто, где и умер в 1111 г. Его преемник Танкред, естественно, не признал Девольского договора.

Норманнская угроза не изменила общего направления политики Империи.

В Малой Азии Алексей I одержал ряд важных побед и отодвинул границу далеко вглубь полуострова. Император много сделал для улучшения нравов духовенства и монашества; он определил статус Афона, сделав его монашеской республикой, и основал монастырь св. Иоанна Богослова на Патмосе. Алексей воевал против богомилов[1], движение которых приобрело такую силу, что угрожало целостности Империи. После успешной военной кампании в плен было захвачено руководство секты. Император провел ряд диспутов с ними, пытаясь убедить их отречься от ереси и решить дело мирным путем. Однако в конце концов он вынужден был казнить Василия, главу секты, и нескольких его сторонников, упорствовавших в своем заблуждении. Алексей также предпринял ряд попыток примирения с папством. В 1089 г. был проведен собор в Константинополе под его председательством, на котором присутствовали папские легаты. К сожалению, никаких результатов он не дал, хотя и прошел в весьма дружелюбной атмосфере.

В 1144 г. атабег Мосула по имени Зенги взял штурмом Эдессу. Буферная зона, прикрывавшая христианские государства с северо-востока, была утеряна. Падение самого первого крестоносного государства вызвало шок на Западе. Срочно был провозглашен новый крестовый поход (1147–1148 гг.). Проповедовать взялся наиболее знаменитый проповедник того времени св. Бернард Клервосский основатель ордена цистерцианцев. Его репутация в тогдашней Европе была чрезвычайно высока. Он уже имел некоторый опыт в восточных делах: например, при его участии был разработан устав ордена тамплиеров. Казалось, что начинание, предпринятое таким святым лицом, не может кончиться неудачей. Но вся дальнейшая история показала, что когда за дело берется неумный и фанатичный человек, опьяненный своей популярностью и к тому же свято верящий, что его устами глаголет Сам Господь, результаты могут быть только плачевными. По мысли папы Евгения III, возглавить поход должен был французский король Людовик VII Благочестивый. Именно к его двору и направился св. Бернард. Пламенной проповедью он убедил короля и его вассалов отправиться в крестовый поход. Вдохновленный своим успехом, св. Бернард отбыл ко двору германского короля (впоследствии императора) Конрада III. Используя все силы своего красноречия, Бернард буквально вынудил Конрада принять участие в крестовом походе. Когда папа Евгений узнал об этом, он был в ужасе: Конрад нужен был ему как союзник в Европе для борьбы против норманнов, да и, кроме того, он понимал, что крестовый поход с разделенным руководством вряд ли будет успешным. Однако его авторитет не мог и близко сравниться с авторитетом св. Бернарда («Говорят, что папа не Вы, а я», скромно писал ему Бернард), и папе пришлось смириться. Итак, в поход отправились две армии немецкая и французская, каждая из которых возглавлялась королем.

Вновь повторялась история первого крестового похода. Первыми на имперские земли вошли немецкие армии. Вели они себя там, как на вражеской территории, и императору Мануилу пришлось прибегнуть к силе, чтобы удержать их от бесчинств. Отношения с французами были еще более напряженными, и в окружении Людовика VII даже обсуждалась возможность захвата Константинополя. Мануил предложил крестоносцам разумный план: обойти Константинополь стороной, переправиться через Геллеспонт и двигаться к Палестине вдоль малоазийского побережья, оставаясь в византийской зоне и минуя пустынные области внутренней Анатолии, где господствовали сельджуки. Однако и Конрад, и затем Людовик отвергли этот план они рассчитывали, что их появление у стен Константинополя окажет давление на императора, и поэтому оба войска переправились в Азию через Босфор. После этого Мануил понял, что имеет дело с врагами, и поспешил заключить с иконийским султанатом мирный договор, по которому сельджуки возвращали Империи несколько крепостей, а Мануил обязался соблюдать нейтралитет в последующих военных действиях. Императора можно очень хорошо понять, тем более что сицилийские норманны, в нарушение всех договоров и правил, вновь напали на Империю, и Мануил, чтобы дать им достойный отпор, должен был обеспечить себе спокойствие на восточном фланге. Итак, крестоносцы собственными действиями отвергли помощь Византии. К тому же положение усугублялось соперничеством и враждебностью двух армий и двух монархов. Немцы решили не дожидаться французов и действовать самостоятельно. Они направились к Иконии, где их наголову разбили турки, и Конрад, лишь с десятой частью своего войска, вынужден был вернуться в Никею. Теперь уже обе части экспедиции решили действовать совместно. Несмотря на то, что армия шла по византийским территориям, путь был очень тяжелым. Провианта не хватало, а зимние дожди сделали горные дороги трудно проходимыми. Турки своими набегами постоянно тревожили войско, нападая на отставшие группы и отдельные отряды. Когда армия доплелась до Атталии, Людовик был уже пресыщен дорожными приключениями. Он собрал все суда, которые были в этом небольшом портовом городе, погрузил на них кого мог (в основном кавалерию) и отплыл в Антиохию, предоставив пехоте добираться до Святой Земли собственными силами. Конрад, покинувший армию еще раньше, был уже в Акре. Не больше половины оставшихся дошли до конечной цели. Тем не менее всех прибывших было достаточно, чтобы значительно усилить местное войско и предпринять серьезную кампанию против мусульман. Самым разумным шагом было бы идти на Алеппо столицу сына покорителя Эдессы Зенги самого талантливого мусульманского полководца и самого способного правителя того времени, султана Нур-Эд-Дина, который с первых дней своего правления проявил себя как грозный враг христиан. Победив его, можно было бы вернуть назад все утраченные города. Вместо этого крестоносцы решили напасть на Дамаск единственного союзника франков против растущей силы Нур-Эд-Дина. Кампания позорно провалилась: Дамаск взять не удалось, но опасность вынудила дамасских правителей призвать на помощь Нур-Эд-Дина.

Таким образом, результатом второго крестового похода явилось лишь усиление главного врага западных христианских государств. Последствия этого безрассудного шага крестоносцев не замедлили сказаться в дальнейшем. Однако крестоносцам, с позором возвращавшимся домой, нужно было объяснить причину своих неудач. Естественно, козлом отпущения объявили Византию. Людовик согласился с норманнами, что нужно немедленно объявлять крестовый поход против византийцев. Более того, св. Бернард, озадаченный путями Божественного Провидения, приведшего к такому плачевному концу столь славное начинание, с радостью принял объяснение о предательстве византийцев и бросил всю свою неуемную энергию на организацию отмщения виновной Империи. Но он понимал, что без помощи короля Конрада вряд ли удастся предпринять что-либо серьезное. А Конрад, похоже, наконец-то чему-то научившийся из своего горького опыта, теперь уже наотрез отказался принимать участие в этом начинании.

Благодаря здравому смыслу короля Конрада план св. Бернарда не удался. Великое предательство христианства, к которому он призывал, было отсрочено на полвека. Главная ответственность за провал Второго Крестового похода должна быть возложена на самих крестоносцев. Да, действительно, наверное, император мог бы помочь крестоносцам больше, но лишь ценой громадного риска для своей Империи. Разумным ли было для него идти на такой риск? Но суть вопроса гораздо глубже. Было ли действительно в интересах христианского мира организовывать время от времени возглавляемые близорукими идеалистами и беззастенчивыми авантюристами отважные походы на восток для помощи крохотным инородным государствам, само существование которых зависело от отсутствия единства среди мусульман? Или все же было разумнее если не помочь, то хотя бы не мешать Византии, которая столь долгое время прикрывала собой восточный фланг Европы? История второго крестового похода еще более ясно, чем история Первого, показала, что эти два подхода были несовместимы. Когда, во многом благодаря западным стараниям, Константинополь падет и когда турки будут стоять у ворот Вены тогда наконец станет ясно, чье видение было более правильным.

В 1174 г. умер султан Нур-Эд-Дин главный враг франков на Востоке. Новым лидером мусульман стал Салах-Ад-Дин (Саладин). Он был курдом, а не турком по происхождению, великим полководцем и великим правителем. При этом Саладин был очень справедливым и даже по-своему мягким человеком настоящим рыцарем, учтивым, щедрым, милосердным и верным данному им слову. Саладин же пока готовил и консолидировал свои силы. Вначале он воцарился в Египте и оттуда предпринял завоевание Сирии. После ряда кампаний это ему удалось, и к 1183 г. он стал единоличным правителем всех земель от Северного Междуречья до Ливии.

Мусульманский мир на Ближнем Востоке наконец был объединен.

Весной 1191 г., через 4 года после падения Иерусалима, к стенам Акры прибыла французская армия во главе с королем Филиппом Августом, а затем английская армия с сыном скончавшегося Генриха II королем Ричардом Плантагенетом, более известным под именем Ричард Львиное Сердце.

Ричарду Львиное Сердце к тому времени минуло тридцать три года. Он считался одним из наиболее знаменитых воинов тогдашнего мира. Внешне он был очень красив высокий, крепкий, длинноногий, с золотыми волосами и правильными чертами лица. Если он хотел, он мог быть очаровательным. Он любил поэзию да и сам писал неплохие песни. Его друзья и слуги были ему беззаветно преданы. Вместе с тем английский король отличался необычайной вспыльчивостью, самоуверенностью и страстной влюбленностью в самого себя. У него не имелось ни настоящего политического чутья, ни административных способностей, и даже обыкновенный здравый смысл часто ему отказывал. Ричард был весьма алчным человеком, хотя иногда и любил показную щедрость. Его семейные отношения были отвратительными: он ненавидел своего отца и братьев. Мужем он также был очень плохим, так как женщины его не интересовали совершенно. Его энергия была безграничной, однако очень часто, полностью отдаваясь злобе дня, он забывал обо всех своих остальных обязанностях. Он любил организовывать всех, но административная деятельность очень быстро ему надоедала. Единственное, что надолго могло задержать его внимание, это военное искусство. Воином он был непревзойдённым: он обладал прирожденным чувством тактики и стратегии, а также силой характера, чтобы повелевать людьми. Он мог выиграть любую битву, даже самую, казалось бы, безнадежную. Однако ему не хватало дальновидности и терпения, чтобы выиграть всю кампанию.

Ричард начал свой крестовый поход с завоевания христианского Кипра, который к тому времени отложился от Византийской империи. Им правил самопровозглашенный император Исаак Комнин. Ричард разбил его отряды и установил на острове латинский режим, а сам, с награбленными сокровищами, отбыл наконец в Святую Землю. Это было в 1192 г. С помощью французской и английской армий Акра наконец была взята. Он отметил это событие резней пленного акрского гарнизона. По предварительному договору, Саладин должен был прислать ему громадный выкуп за этих пленников и освободить всех пленных христиан, взятых в предыдущих кампаниях. Кроме того, Саладин обещал вернуть Ричарду Честной Крест, захваченный его войсками в битве у Хаттина. Однако Саладин не успел вовремя достать всех денег, и, несмотря на его просьбы подождать несколько дней, Ричард, собиравшийся идти на Иерусалим, решил не медлить. 2700 человек воинов, женщин и детей были хладнокровно вырезаны. После этого Саладин в отместку приказал казнить франкских пленных. Ричард с боем провел свою армию вдоль берега на юг. Он одержал несколько блистательных побед над Саладином и взял Яффу. Если бы он немедленно направился к Иерусалиму, он мог бы войти в город: крепостные стены были в плохом состоянии после недавней осады, а армия Саладина отчасти деморализована. Но Ричард необъяснимо надолго застрял в Яффе и упустил свой шанс. Кампания продолжалась, перемежаясь с переговорами. Самая блестящая победа, одержанная Ричардом, была в битве при Яффе в 1192 г. У английского короля было всего 54 рыцаря, 15 коней и не больше двух тысяч пехотинцев. Тем не менее он разбил мусульманское войско из 7 тысяч конников. Но положения это не изменило. У Саладина по-прежнему была боеспособная армия.

Иерусалим оставался в его руках. Он прекрасно понимал, что Ричард рано или поздно должен будет уехать на родину, и хозяином положения все равно останется он. В 1192 г. договор Ричарда с Саладином был подписан. К франкам отходило все побережье к северу от Яффы. Им предоставлялось право паломничества в Иерусалим. Аскалон подлежал разрушению. Так завершился третий крестовый поход. Это был весьма жалкий результат для объединенных усилий всего христианского мира. И безусловно, как бы это ни было позорно для христиан, настоящим героем этой страницы ближневосточной истории стал мусульманский правитель Саладин.

Византийская империя временно оказалась спасена. Но дела ее шли очень плохо. В 1190 г. император Исаак Ангел был наголову разбит болгарами, вновь провозгласившими независимость. В 1195 г. его низверг и ослепил родной брат Алексей, воцарившийся под именем Алексей III Ангел Комнин Дука. Но громкое имя не помогло новому императору он оказался еще более бесталанным правителем, чем его брат. Болгарское царство, возглавляемое царем Калояном (1197-1207 гг.), росло. Он одерживал над византийцами одну победу за другой и гордо назвал себя Грекобойцей в подражание Василию II Болгаробойце. Экономика Империи разваливалась, казна была пуста. Война шла на всех фронтах.

В богословском аспекте правление Ангелов представляет интерес спором о Евхаристии. Вопрос стоял о Теле Христовом, которому мы причащаемся. Является ли оно нетленным каким оно стало после Его Страстей и Воскресения, или тленным, как до Его Страстей? Иными словами, вопрос был в том, подвержена ли Евхаристия тем же физиологическим процессам, что любая пища, принимаемая человеком, или не подвержена. В Константинополе прошел собор под председательством Алексия Ангела, на котором было признано, что евхаристическое Тело Христово во всех отношениях является нетленным.

Итак, политически это было время упадка и распада. Но по-прежнему Константинополь оставался самым великолепным городом христианского мира, живым музеем и самым роскошным рынком, где можно было найти все и встретить представителей всех народов; центром производства, искусства, науки и образования, местом хранения ценностей наследия древних цивилизаций. И по-прежнему Империя была самым культурным и цивилизованным государством мира. Архитектура, мозаики, мрамор, дворцы, церкви были несравнимы, и все, имеющееся на Западе, лишь бледное подражанием им. Творческая сила византийцев была далеко не исчерпана, так же как патриотизм и отвага. Несмотря на кризис, Византия продолжала оставаться форпостом и твердыней в защите христианства против ислама.

Новый крестовый поход стал готовить германский император Генрих VI самый могущественный средневековый правитель, завоевавший уже Сицилию. Он планировал начать свой крестовый поход с завоевания Константинополя. Но в процессе подготовки кампании он скоропостижно скончался в 1197 г.

В 1198 г. на папский престол взошел, наверное, самый известный средневековый папа Иннокентий III (1198-1216 гг.), во многих отношениях талантливый человек и политик. Главной целью он видел единство христианского мира, естественно, под его собственным началом. Иннокентий III считал, что обладает всей полнотой как духовной, так и светской власти. Он начал с проповеди крестового похода, ибо считал позором для христианства то, что Иерусалим по-прежнему находится в руках врагов веры. Иннокентий даже обложил все духовенство данью: на крестовый поход каждый клирик должен был выделить сороковую часть своих доходов.

Из прошлого наконец были извлечены уроки: папа назначил одного бесспорного лидера похода маркиза Бонифация Монферратского. В Палестину крестоносцы должны были добираться по морю, а венецианцы предоставить транспорт. Начались переговоры с дожем Венеции Энрико Дандоло. Он понимал, что господство Венеции на Востоке может быть осуществлено на постоянной основе, только если будет уничтожена Византийская империя. Конечно, венецианцы имели там широкие торговые привилегии. Но привилегии могли быть и отозваны. Это было вполне реальным, особенно ввиду того, что росла власть Генуи и Пизы, которые тоже заигрывали с Константинополем. Чтобы получить монополию, венецианцы должны были завладеть Империей. Скорее всего, идея изменить направление похода наверняка уже давно вызревала у Дандоло. Раньше византийцы добровольно уступили венецианцам господство на море, теперь они утратят из-за них свою Империю. Договор, предложенный венецианцами крестоносцам, был очень деловым. Венецианцы получают 85 тысяч кельнских марок. В обмен они предоставляют на год транспорт и продовольствие для 4500 рыцарей, 9 тысяч оруженосцев и их лошадей и 20 тысяч пеших солдат. Кроме того, от Венеции отправляются в поход 50 галер с воинами. Венецианцам отходит половина всех будущих завоеваний. Таким образом, у венецианцев появился решающий голос в определении направления похода. Первоначально поход планировался на Египет, как на самое слабое звено аюбитской империи. Опыт показал, что, завладев стратегически важными городами Египта, крестоносцы могли обменять их на Палестину. Но риск был велик, а кроме того, Венеция, уже готовясь к Крестовому походу, подписала очень выгодный торговый договор с Египтом, и венецианцам совсем не хотелось начинать там войну, не будучи до конца уверенными в исходе дела.

В августе 1202 г. крестоносцы собрались в Венеции, но, как и рассчитывал Дандоло, полной предусмотренной в договоре суммы у них не оказалось. Все войско было транспортировано на один из островов в лагуне. Продовольствие доставлялось туда с перебоями. Солдаты голодали. Когда армия начала волноваться и уже выходила из повиновения лидерам, венецианцы предложили выход: платеж может быть отсрочен, если крестоносцы помогут им взять Зару (Задар) город на Адриатическом побережье, на который претендовали Венеция и Венгрия. В результате недавней войны Зара отошла к Венгрии, и Венеция была этим весьма недовольна. В ноябре 1202 г. объединенными силами крестоносцев и венецианцев Зара была взята. Папа Иннокентий, услышав о нападении крестоносцев на христианский город, был в ярости и отлучил от причастия всю экспедицию. Потом, немного подумав, он понял, что крестоносцы сами стали жертвой шантажа. Он снял отлучение с них, но вновь подтвердил свой запрет на венецианцев. Однако это лишь сыграло на руку руководству похода, понявшему, что запреты так же легко отменяются, как и провозглашаются.

Тем временем к крестоносцам прибыл Алексей бежавший сын низвергнутого и ослепленного императора Исаака Ангела и стал просить о помощи. Условия, предложенные им, были такими: если крестоносцы восстанавливают на престоле отца и его самого, он выплатит их долг венецианцам, пошлет с крестовым походом в Египет 10 тысяч воинов и будет постоянно содержать 500 рыцарей в Палестине. Он также обещал подчинить Православную Церковь Риму. Договор был подписан в мае 1203 г., и армия направилась к Константинополю. Лишь небольшая часть крестоносцев во главе с графом Симоном де Монфором возмутилась таким позорным изменением цели похода и отплыла на найденных ими судах в Палестину.

В конце июня 1203 г. флот был в Босфоре. Император Алексей III бежал с мешком драгоценных камней, а слепой Исаак вышел из темницы и воцарился вместе с молодым Алексием IV. Но теперь Алексей понял, что давать обещания куда легче, чем их выполнять. Его робкая попытка заставить духовенство признать римское верховенство и ввести латинские богослужебные обычаи с треском провалилась. Казна была пуста, народ, задавленный непосильными налогами, волновался, а крестоносцы стояли под стенами города и вели себя как победители. Династия Ангелов была обречена. В феврале 1204 г. отец и сын были низвергнуты, а на престол возведен Алексей V Дука Мурчуфл. Надежды крестоносцев на подчинение себе Империи пошатнулись, и они, по настоянию Венеции, решили взять дело в свои руки.

В марте 1204 г. они заключили тайный договор: «Во имя Бога, Папы и Империи», самый преступный договор за всю историю Венеции. Согласно его условиям, Константинополь должен быть взят силой, вся захваченная добыча поделена поровну между Венецией и франками, а совет из шести венецианцев и шести франков выбрать нового императора. В случае если императором избирали франка, патриархом должен был стать венецианец. Вся риторика о «долге христианина» и крестовом походе против неверных была отброшена, договор оформлен и подписан. Началась тайная подготовка к штурму. 13 апреля крестоносцы ворвались в ничего не подозревавший и не успевший как следует организовать оборону город с моря и суши. Император Алексей Мурчуфл бежал. Город, остававшийся неприступным со дней Константина Великого, выстоявший против персов и арабов, аваров и болгар, пал жертвой христианской армии франков и венецианцев. Начались беспрецедентный трехдневный грабеж, резня и насилие. Драгоценнейшие сокровища мировой культуры, так долго собиравшиеся и бережно хранившиеся в этом городе столице христианской цивилизации, а также величайшие святыни и произведения культуры, созданные византийскими мастерами, были разграблены, а то и просто уничтожены. Грабя и насилуя, крестоносцы распевали песенку: «Constantinopolitana, civita dui profana», т.е. «Константинополь, город, так долго бывший нечестивым». Венецианцы, понимавшие толк в культурных ценностях, тащили что получше. Остальное крушили и жгли все подряд. «Христианские воины» не щадили ни монастырей, ни церквей, ни библиотек. В Святой Софии пьяные солдаты обдирали серебряный иконостас и золотой престол, топча сапогами священные книги и иконы. Они хлестали вино из евхаристических сосудов, в то время как проститутки плясали на патриаршем престоле и распевали пошлые песенки. Монахинь насиловали в их монастырях. На улицах лежали раненые и умирающие женщины и дети. Никто не оказывал им помощи. Через три дня великий город, самая великолепная столица мира, лежал в руинах. По словам историка Никиты Хониата, «даже сарацины милосердны и добры в сравнении с этими зверями, имеющими Крест Христов на своих плечах».

Все было честно поделено по условиям договора: три восьмых было отдано венецианцам, три восьмых франкам и четверть императору. О количестве добычи говорит и такой факт: до сих пор практически во всех древних соборах и музеях Европы хранятся вещи, вывезенные из Константинополя во время IV Крестового похода. Больше всего, конечно, осело в Венеции: венецианцы лучше других разбирались в красивых вещах. И сегодня собор св. Марка украшает четверка коней с византийского ипподрома, а в ризнице собора туристам за деньги демонстрируют части золотого престола Святой Софии, инкрустированного драгоценными камнями и украшенного эмалевыми иконами.

Торжествующие победители в 1204 г. не предвидели, насколько пустыми и никчемными будут результаты их преступного предприятия. Этого не понимали их современники. Поначалу во всем латинском мире неожиданное падение Константинополя праздновалось как величайшая победа. Когда папа Иннокентий III, вначале запретивший походу идти против христианского города, услышал о падении Константинополя, он был чрезвычайно доволен. В ответ на торжествующее письмо нового императора Балдуина, бахвалящегося великими и ценными результатами чуда, совершенного Господом, Иннокентий III провозгласил, что он радуется о Господе, восстановившем единство христианства, и благословил его на все дальнейшие дела. Энтузиазм еще более усилился, когда во Францию и Фландрию начало прибывать множество мощей и других святынь и реликвий. Во всей Европе говорили, что теперь уж мусульмане точно трясутся от страха. Папа поздравлял сам себя с эпохальным событием. Позже, когда Иннокентий III узнал о том, что Империя была разделена без его ведома, а также о всех зверствах, совершенных крестоносцами, он написал протестующее письмо в Константинополь. Но было уже поздно. Его собственный легат уже снял с крестоносцев их клятву следовать в Святую Землю, и следовательно, IV Крестовый поход явил себя всему миру как экспедицию с единственной целью захват христианских земель. Иннокентию III пришлось примириться с существующими условиями, и он приложил массу усилий, чтобы воспользоваться ими самым выгодным для себя способом и подчинить греков своей власти. Состоявшийся в 1215 г. I Латеранский собор провозгласил латинский Константинополь второй кафедрой христианского мира. Собор решил, что на новоприсоединенных к Латинской Церкви территориях должны соблюдаться следующие условия: 1) греческий обряд пока может временно оставаться, так же как и греческие иерархи в местах компактного проживания греческого населения; 2) в местах, где совместно будут проживать греки и латиняне, должны быть поставлены латинские епископы; 3) на все пустующие кафедры должны быть также поставлены латинские епископы, которые обязаны заняться введением латинского обряда; 4) все греческие епископы должны принести клятву верности папе. Это было окончательным и бесповоротным введением в жизнь реальности разделения двух Церквей. Начиная с IX в. византийцы слышали о каких-то особых папских претензиях. Лишь в 1204 г. они наконец поняли, что на самом деле представляет собой папское верховенство. Так, в 1213 году, при императоре Генрихе II, в Константинополь прибыл папский легат Пелагий, присланный именно затем, чтобы превратить константинопольскую церковь в латинскую. Встретив противодействие со стороны православного духовенства и монашества, он начал ссылать монахов в заточение, священников заключать в тюрьмы, запирать православные храмы и т.п. Только, по просьбе знатных греков, угрожавших удалением из Константинополя, в случае продолжения преследований, император Генрих освободил из заключения монахов и священников и открыл церкви.

Владычество латинян в Константинополе продолжалось до 1261 г. В то время, как крестоносцы устраивали свою латинскую империю, из областей падшей Византии образовалось также несколько независимых государств. Из них более замечательным было Никейское, основанное зятем Алексея III, Феодором Ласкарисом, который считал себя законным обладателем императорской короны. В Никею переселились многие греки из Константинополя, а также патриарх. Мало-помалу Никейское государство, под управлением умных и дальновидных государей, усилилось до того, что смогло вступить в борьбу с латинянами за обладание Константинополем. В 1261 году никейский император Михаил VIII Палеолог, наконец, отнял у них Константинополь и восстановил Византийскую империю, а вместе с тем и православную Церковь.

К XIV в. эра крестовых походов ушла в невозвратное прошлое. Папы слишком долго и охотно пользовались этим инструментом, провозглашая крестовые походы против язычников на севере Европы, против еретиков на юге Франции, против своих политических врагов в Германской империи и, наконец, против врагов французских королей, под чьей властью они находились с 1309 г. Произошла девальвация понятия, и призывы пап к священной войне уже никто не воспринимал всерьез, тем более что европейские государства слишком глубоко были погружены в свои собственные проблемы, выяснения отношений и дрязги, чтобы обращать внимание на далекую восточную окраину. И наконец, для многих в Западной Европе греки были еще отвратительнее турок. Например, Петрарка писал: «Турки враги, а греки схизматики, и значит хуже врагов». Народ Византии однозначно выступал против унии. Реалисты видели, что она не только не разрешит всех проблем, но вызовет еще больший раскол.

3. Попытки соединения Церквей

Папы, и после разделения церквей, не теряли надежды подчинить себе Греко-Восточную Церковь и с этой целью стремились восстановить общение. Но они понимали под общением не союз между Церквами, а подчинение Восточной церкви Западной, или, что то же – папе. Греки, со своей стороны, по политическим расчетам, также желали соединения Церквей. Политическое положение Византии в описываемую эпоху было слишком затруднительно. Одряхлевшая империя, при нападении на нее турок и крестоносцев, приходила в упадок. Рассчитывая на содействие пап, имевших большое влияние на ход политических дел во всей Европе, чтобы защитить империю от врагов и предотвратить ее падение, Византия искала союза с Римом. А так как пап ничем нельзя было расположить в свою пользу, как только изъявлением желания к соединению Церквей (с подчинением Восточной – Западной), то византийское правительство во всех переговорах на первый план выставляло вопрос об этом соединении. Но одна эта расчетливость уже говорила о непрочности попыток. В переговорах не хватало искренности, латиняне и греки, под предлогом соединения Церквей, преследовали другие цели. Поэтому когда эти цели достигались или нет одной стороной, то вопрос о соединении отодвигался на задний план. Непрочность попыток к соединению церквей во многом обусловливалась еще и тем, что они не были всеобщими, по крайней мере, на востоке. Со стороны греков хлопотали о воссоединении императоры, церковная же иерархия и народ всегда были против соединения, так как видели в нем подчинение церкви папам. Из множества неудачных попыток к соединению особенно замечательны две, доведенные до конца всевозможными хитростями и насилием и имевшие печальные последствия для Восточной Церкви. Это так называемые унии – лионская (1274 г.) и флорентийская (1439 г.).

В 1261 году латинская империя в Константинополе пала. Никейский император Михаил VIII Палеолог (1259-82 г.), при содействии генуэзцев, отнял у латинян Константинополь и восстановил Византийскую империю. Но положение империи и её государя было весьма затруднительным. Последний латинский император Балдуин II, после падения империи, отправился на запад и умолял папу и государей помочь ему возвратить престол. Папа Урбан IV, тоже потерявший Константинополь, завоеванный греками, принял сторону Балдуина и отлучил от Церкви генуэзцев за союз с Палеологом и начал взывать к новому крестовому походу против Константинополя. Тесть Балдуина, Карл Анжуйский, овладевший тогда Неаполем и Сицилией, действительно стал готовиться к войне с Палеологом. В то же время болгары и латинские князьки Ахаии и Пелопонеса, оставшиеся независимыми после падения латинской империи, начали наступать на Константинополь. Волнения внутри империи довершали запутанность дел. Михаил Палеолог вступил на престол незаконно. После смерти (в 1259 г). никейского императора Феодора II Ласкариса, престол должен был занять его малолетний сын Иоанн. Но Палеолог хитростью и насилиями отстранил Иоанна от престола, а спустя немного, даже ослепил его. Такое злодеяние восстановило против него патриарха Арсения и народ. Хотя Палеолог низложил и сослал в ссылку Арсения, после того, как тот отлучил его от Церкви, недовольство против него не ослабевало. Новый патриарх Герман, вследствие народного волнения, должен был оставить кафедру. Когда же затем, патриархом был поставлен царский духовник Иосиф, снявший с Палеолога отлучение, многие из духовных лиц и мирян дошли до такого негодования, что не стали признавать Иосифа патриархом и образовали сильную партию сторонников Арсения. Народ вступился даже за несчастного Иоанна Ласкариса. В Никейской области нашелся слепой юноша, которого жители признали за Иоанна Ласкариса и провозгласили своим царем. Палеолог должен был силой оружия отстранять нового претендента на престол.

Находясь в таких затруднительных обстоятельствах, хитрый Михаил Палеолог рассчитывал, что нападение Карла Анжуйского он сможет остановить при помощи папы, а с остальными врагами справится собственными силами. С этой целью немедленно после взятия Константинополя он вступил в сношения с папой Урбаном, а потом Климентом IV; послал к ним несколько посольств с богатыми подарками и предложением о соединении Церквей. Впрочем, переговоры с этими папами не привели ни к каким положительным результатам, главным образом потому, что папы не доверяли Палеологу. Только с 1271 года, когда на престол взошел папа Григорий X, сильно желавший соединения с подчинением Восточной Церкви Западной, переговоры пошли успешнее. Григорий прислал письмо, в котором расхваливал Палеолога за намерение подчиниться апостольскому престолу и приглашал на собор в Лионе в 1274 году, для окончательного решения вопроса о соединении. При этом папа в числе условий соединения ставил принятие греками латинского Символа веры с прибавлением filioque и признание главенства папы. Палеолог решился на соединение Церквей на предложенных условиях, так как боялся интриг Карла Анжуйского. Письмо папы в Константинополе было рассмотрено внимательно. Греческое духовенство во главе с патриархом Иосифом, прежде покорным императору, было против предложенной унии. Палеолог призвал к себе патриарха и епископов и начал уговаривать их согласиться на соединение с Римской Церковью, говоря, что условия папы приемлемы: поминать папу на богослужениях нисколько не противно Восточной Церкви, признавать его братом и даже первым не унизительно. Что же касается права апелляции к папе, то оно не будет применяться, так как, в «сомнительных случаях едва ли кому захочется плыть для этого за море». О чтении Символа с прибавлением filioque император не говорил. Вообще он представлял унию как дело, имеющее политический характер.

Патриарх и епископы, несмотря на эти убеждения, все-таки не соглашались на унию. Патриарх поручил своему хартофилаксу, ученому Иоанну Векк, высказать правду, что латиняне являются тайными еретиками. Это вызвало раздражение императора, и он заключил Векка в тюрьму. Впрочем, императору удалось привлечь Векка на свою сторону, и он сделался горячим приверженцем унии.

Между тем надо было отпускать посольство и давать ответ папе. Палеолог, уже решившийся на унию, написал папе, что он пришлет на Лионский собор уполномоченных от Восточной церкви. Одно только затрудняло императора – это противодействие главы греческой церкви, патриарха Иосифа, который уже успел разослать епископам окружное послание против соединения с латинянами. Но император нашел выход – предложил Иосифу временно удалиться в монастырь, с тем, что если уния не удастся, он опять займет свою кафедру, если же состоится, он совсем откажется от патриаршества. Иосиф волей-неволей согласился. Палеолог, с единомысленными ему епископами, заготовил грамоту от греческого духовенства папе и снарядил посольство на Лионский собор. В числе послов были бывший патриарх Герман и великий логофет Георгий Акрополит. Они прибыли в Лион, когда там уже собрались папа и латинские прелаты. Папа принял послов ласково. Четвертое заседание собора было посвящено соединению церквей, но дело было поставлено так, что никаких рассуждений о различиях между церквами не допускалось. Прежде всего папа заявил собору, что греки добровольно повинуются Римской Церкви. Затем были прочитаны письма Палеолога и его сына Андроника, и грамота от греческого духовенства. Как в письмах, так и в грамоте выражалась полная покорность папе, только император просил оставить грекам Символ без filioque. Потом великий логофет Георгий Акрополит дал от имени Михаила Палеолога присягу в том, что он отрицается от всякого разделения с Римской Церковью и обещает нерушимо сохранять ее исповедание веры и признавать ее первенство. Такую же присягу дали духовные посланцы, от лица греческого народа. В заключение всего пропели «Тебе Бога хвалим» и Символ веры с прибавлением и от Сына. Таким образом, состоялась уния между Восточной и Западной Церквами.

Уступчивые греческие послы получили в награду богатые подарки и возвратились в Константинополь. С ними прибыло и посольство от папы. Палеолог был весьма доволен исходом дела на Лионском соборе, так как вслед за утверждением унии, папа распорядился, чтобы между ним и Карлом Анжуйским был заключен мир. Оставалось только вводить унию в Греческую Церковь. Палеолог употреблял все средства, не исключая и насильственных, чтобы склонить греческое духовенство на унию. Когда же прибыли папские послы и привезли унию, он объявил разделение Церквей несуществующим и потребовал, чтобы все признали это дело совершившимся. Патриарх Иосиф был объявлен низложенным и на его место был возведен Иоанн Векк. Было приказано поминать Григория X на богослужениях как верховного архиерея апостольской церкви и вселенского папу.

Но дело унии было слишком непрочно. Только император с партией своих приверженцев принял ее. Все греки, и духовные лица, и миряне, не желавшие унии, не хотели иметь никакого общения с Римской церковью. Со стороны православных стали разноситься проклятия на униатов, с ними не хотели иметь никаких отношений, считали даже за осквернение прикосновение к ним и разговор с ними. Палеолог хотел было ласками привлечь на свою сторону православных. Когда же это не удалось, он взялся за насильственные меры: начались ссылки, заключения в тюрьмы, ослепление, отсечение рук, рвание ноздрей и тому подобное. Он не щадил даже своих родственников. В то же время Векк старался привлечь народ к унии своими посланиями и сочинениями. Но ни насильственные меры императора, ни сочинения Векка не приносили пользы, – греки не принимали унии.

Между тем в Риме узнали, что в Греческой Церкви унии не существует. Папа Григорий X и его последователи пока не беспокоили Палеолога. Но папа Николай III пожелал видеть унию в действительности. С этой целью он прислал в Константинополь своих легатов, которым поручил настоять на полном введении унии, с принятием латинского Символа и с подчинением папе. Положение Палеолога было критическим. Но с обычной хитростью он сумел выйти из затруднения. Послов приняли великолепно, всюду оказывали им почтение, император уверял в своей преданности унии и папе, приказал составить грамоту от греческого духовенства, в которой излагалось Римское учение, принимаемое будто бы греческой церковью (подписи епископов в грамоте были поддельными), показал им тюрьмы, где содержались противники унии. Наконец, двух противников унии отослал даже на суд к папе, которых, впрочем, папа возвратил без наказания. Такой хитрой политикой Палеолог успокоил папу Николая, так что тот заключил с ним тайный союз против Карла Анжуйского.

В 1281 году на папский престол вступил Мартин IV. Этот папа не поддался обману Палеолога. Зная, что уния не существует в греческой церкви, он с презрением отослал послов Палеолога, а самого его отлучил. Палеолог, раздраженный таким поступком папы, запретил поминать его при богослужении, но унии все-таки формально не уничтожил. Карл Анжуйский, не связанный более запретом папы, начал войну с Палеологом, но тот, благодаря своей хитрой политике, одержал над ним верх. За поражение Карла папа еще раз в 1282 году отлучил Палеолога. Но Палеолог в том же году умер. С его смертью окончилась и лионская уния. Его сын и преемник, Андроник II (1283-1328 г) стал решительно на сторону православных.

В 1283 году в Константинополе был собран собор, на котором было осуждено главное римское заблуждение – учение об исхождении Святого Духа и от Сына. В то же время судили и последователей униатов, и прежде всего Векка, который был низложен и сослан в заточение. Церкви, в которых совершалось униатское богослужение, были вновь освящены. Через несколько десятилетий на востоке не осталось и следов лионской унии.

Подобный же исход имела и флорентийская уния. К началу 15-го ст. Византийская империя была окончательно покорена османскими турками. Правительство, как и прежде, искало помощи на западе и, главным образом, у пап. С этой целью греческие императоры последних времен империи часто сами лично ездили на запад, как напр., Иоанн V Палеолог (1341-91 г). и Мануил II Палеолог (1391-1425 г.). Но помощи запад не оказывал никакой. Преемник Мануила, Иоанн VI Палеолог (1425-48 г.), предвидя скорое и неизбежное падение империи под оружием турок, решился для спасения ее испытать последнее средство – под предлогом соединения церквей подчинить восточную церковь папе и за это получить помощь от западных государей. Для этого он начал переговоры с папой Евгением IV. Папа согласился на предложение императора. Было условлено составить вселенский собор из представителей греческой и латинской церквей и на нем решить вопрос соединения. Решили на собор пригласить также западных государей, чтобы убедить их оказать помощь Византийской империи.

После долгих переговоров о месте собора, наконец, назначили его в Ферраре. Папа принял на себя расходы по проезду и содержанию во время собора греческих епископов. В конце 1437 года в Феррару отправился император Иоанн Палеолог, патриарх Иосиф, уполномоченные от восточных патриархий и несколько греческих епископов. Отравился на собор даже русский митрополит Исидор, родом грек, давно уже согласившийся на унию. Сразу же по прибытии в Феррару, греческие иерархи испытали несколько оскорблений от латинян. Так, папа требовал, чтобы патриарх Иосиф, при встрече с ним, поцеловал, по латинскому обычаю, его туфлю. Только после решительного отказа Иосифа он оставил свое требование. До открытия собора происходили совещания греческих и латинских отцов о разности в вероисповедании. На этих совещаниях со стороны греков особенно отличались Марк, митрополит Ефесский (он же представитель Иерусалимского патриарха), и Виссарион, митрополит Никейский. Свт. Марк Ефесский не сделал никаких уступок в пользу латинского учения.

Наконец, 8 окт. 1438 г., папа, по соглашению с императором, открыл собор, хотя из западных государей никто не приехал. На соборе главным спорным вопросом было латинское учение об исхождении Св. Духа и от Сына. Греческие отцы поставили этот вопрос на каноническую почву и доказывали, что Латинская Церковь поступила неправильно, когда внесла в Никейский символ филиокве, вопреки положительному запрещению III Вселенского собора делать прибавления к символу. Латиняне, напротив, утверждали, что Латинская Церковь не ввела нового учения, а только раскрыла то, которое заключалось в Символе веры. В такого рода спорах прошло 15 заседаний. Греческие отцы, особенно св. Марк Ефесский, как и прежде, оставались неуступчивыми. За это папа стал стеснять их содержанием. Между тем в Ферраре появилась чума. Под этим предлогом папа в 1439 году перенес собор во Флоренцию. Здесь продолжались споры о том же предмете. Только латиняне перенесли вопрос о филиокве с почвы канонической на почву догматическую. Они доказывали, что их учение само по себе правильно и подтверждали это местами из Священного Писания и древних отеческих писаний, с произвольным толкованием. Греческие отцы возражали на это, что из приводимых мест нельзя выводить латинского учения об исхождении Святого Духа и от Сына. Императору была крайне неприятна неуступчивость греческих отцов. Он стал их убеждать прийти к соглашению с латинянами. Прежний противник, Виссарион Никейский, склонился к соглашению, признав, что латинское выражение и от Сына соответствует греческому – через Сына. Но свт. Марк Ефесский был против этого и назвал латинян еретиками. Свт. Марк напоминает, что отцы III Вселенского собора сказали о Символе вер, что «о Отце и Сыне и Святом Духе он излагает учение совершенное». «Следственно, – обращается святитель к латинянину, – ни мало не недостаточное о Духе Святом и не имеющее нужды в прибавке. А как должно блюсти сей Символ, они же [отцы Собора] сами под конец сказывают сие: ибо после постановлений и распоряжений, святый и Вселенский Собор сей определил: “да не будет позволено никому произносить, или писать, или слагать, или преподавать в учении, или представлять иную веру. А которые дерзнут писать, или слагать, или преподавать в учении, или представлять, таковые, если они епископы, или принадлежат к клиру, да будут чужды, епископы епископства, а клирики клира; еслиж то миряне, да будут преданы анафеме”… Разве вы не уничижаете писанного предания Отцев прибавочным нововведением? И как вам не стыдно читать весь остальной Символ, как составили Отцы, а вставлять от себя одно только речение? Прибавлять и отнимать речения свойственно еретикам, которые думают этим укрепить свою ересь».

Палеолог, действуя в пользу соединения, со своими приверженцами составил такое изложение учения о Святом Духе: греки, признавая, что Святой Дух исходит от Отца, не отвергают, что Он исходит и от Сына. Но Марк Ефесский и другие отвергли это изложение. Латиняне, между тем, требовали полного принятия их учения о Святом Духе. Император стал убеждениями и угрозами принуждать греческих отцов исполнить это требование. Волей-неволей греческие отцы должны были согласиться с требованием императора, и вместе с тем признать главенство папы. Относительно же обрядовых разностей больших споров не было: латиняне согласились допускать одинаково обряды латинской и греческой церквей. Когда был составлен акт соединения церквей, в нем было изложено латинское учение о Святом Духе и главенство папы. Этот акт подписали все греческие епископы, кроме Марка Ефесского и патриарха Иосифа, последний в это время умер.

Папа, не видя подписи Марка, откровенно сказал: мы ничего не сделали. Все-таки акт был торжественно прочитан в соборной церкви на латинском и греческом языках, и в знак общения и единения, греки и латиняне обнялись и поцеловались. Папа на радостях дал грекам корабли, и они отправились домой. По возвращении в Константинополь, Палеолог убедился, как непрочно насильственное соединение церквей, вынужденное обстоятельствами. Те же греческие епископы, которые согласились на унию, после приезда домой, отказались от нее, выставляя на вид то, что их там принудили согласиться на соединение с латинянами. Греческое духовенство и народ, узнав об унии, пришли в негодование и униатов считали еретиками. Вокруг Марка Ефесского сгруппировались все защитники Православия. Патриархи Александрийский, Антиохийский и Иерусалимский были также против унии. Они составили в 1443 году в Иерусалиме собор, на котором произнесли отлучение на всех приверженцев унии. Хотя Палеолог возводил на патриарший престол одного за другим приверженцев унии (Митрофана Кизикского и Григория Мумму, своего бывшего духовника), но уния мало продвигалась вперед. Да и сам император, не получив с запада ожидаемой помощи, относился холодно к делу унии. Он умер в 1448 г. При его преемнике, незадолго до падения Константинополя, восточные патриархи еще раз произнесли осуждение унии на соборе в Константинополе в 1450 г. Здесь же они низложили униата Григория Мамму и возвели на патриарший престол православного Афанасия. Мамма бежал в том же году в Рим.

В 1452 г., когда турецкая опасность вплотную стала угрожать Константинополю, император Константин снова слёзно молил папу о помощи. Последний предварительно послал в Константинополь кардинала Исидора, бывшего русского митрополита, для утверждения унии. 12 ноября 1452 года Исидор прибыл туда и готовил народ к объединению. Но он обрел сильного обличителя в лице Геннадия Схолария, будущего патриарха. Все-таки Исидор совершил литургию в Софийском соборе, поминая папу и свергнутого патриарха Григория. Кроме императора и его придворных, немногие принимали участие в этом. Толпы низшего клира, монахов и народа устремились в монастырь Пантократора и спрашивали жившего там монаха Геннадия: что делать? Геннадий не показался народу, а вывесил у окна своей келлии листок со словами: «Несчастные ромеи. Для чего вы заблуждаетесь, теряете надежду на Бога и возлагаете упование на франков? Для чего вместе с имеющим пасть городом хотите погубить и свое православие? Боже умилосердись надо мною. Свидетельствую перед лицом Твоим, что я неповинен в сем преступлении. А вы, несчастные, смотрите, что хотите делать при грозящем вам пленении? Вы дерзаете извратить веру своих отцов и покориться неправде. Никогда не оставлю тебя, любезное православие, и не отступлю от тебя, священное предание, доколе душа моя обитает в сем теле». Народ проклял унию, перестал посещать Софийский храм и, по словам греческого писателя Дука, «если бы явился ангел с неба и обещал грекам спасение под условием унии с латинянами, то они все-таки отвергли бы ее». Когда в 1453 году Константинополь был взят турками, о Флорентийской унии не было уже времени и думать. По почину даже султана Магомета, патриархом был выбран Геннадий II Схоларий (1453-60 г.).

4. Падение Византийской империи

Едва только в 1261 г. греко-восточная Церковь освободилась от врагов христиан, как с востока поднялись на нее враги мусульмане. Это – османские турки, которые, уничтожив Византийскую империю, подвергли Церковь страшному игу, продолжающемуся до настоящего времени. Османские турки, теснимые монголами, в первой половине 13 века, из внутренней Азии переселились на запад в Малую Азию. Здесь они вначале поступили на службу к сельджукскому султану, потом, после разрушения Иконийского царства монголами, они под предводительством султана Османа укрепились в городах Вифинии и образовали разбойничье государство. Осман дал туркам свое имя. Его сын Орхан (1326-60 г.) подчинил себе Никомидию и большое количество греческих городов в Малой Азии и сделал Бруссу своей столицей. Он первый принял титул падишаха и назвал ворота своего царства высокой портой (Оттоманская порта). Греческий император Андроник III Палеолог (1328-41 г.) хотел было остановить успехи османов, но (в 1333 г.) под стенами Никеи потерпел поражение, после чего Никея отошла к туркам. Во время своих завоеваний Орхан пролил много христианской крови. Многие из малоазийских христиан, чтобы избавиться от смерти или не лишиться свободы, принимали мусульманство. Преемник Орхана, Мурад I (1360-89 г.), перейдя в Европу, отнял у греков Фракию и город Адрианополь, который сделал своей столицей (1362 г.). Сербы, болгары и венгры надеялись было объединенными силами остановить нашествие Мурада на Европу, но были разбиты наголову. Своими жестокостями Мурад наводил ужас на всю Европу. Тысячи европейских христиан, особенно женщин и детей, были отправлены в Малую Азию для заселения пустынных мест; там их обращали в мусульманство. Особенно тяжело было для христиан распоряжение Мурада, чтобы каждый пятый из всех военнопленных старше 15тилетнего возраста поступал в распоряжение султана. Их обучали турецкому языку и мусульманскому учению и зачисляли в разряд янычар. Напрасно император Иоанн V Палеолог (1341-1391 г.) путешествовал на запад и просил там помощи, и в ожидании этой помощи от папы, принял католичество – никто не помогал. Сын Мурада, Баязет I (1389-1403 г.) завоевал Болгарию, часть Сербии, Македонию, Фессалию и Элладу и вынудил византийского императора Мануила II Палеолога (1391-1425 г.) платить дань. Византийская империя сузилась до пределов почти одного Константинополя. Баязет ненавидел христиан еще больше своего предшественника и потому истреблял их без пощады. Единственным средством спасения было принятие мусульманства. Поражение, нанесенное Баязету Тамерланом, только на некоторое время отсрочило падение Византийской империи. После непродолжительных беспорядков в Турецкой империи после смерти Баязета, могущество турок скоро было восстановлено его преемниками – Магометом I (1413-21 г.) и Мурадом II (1421-51 г.). Византийский император Иоанн VI Палеолог (1425-48 г.), отказавшийся было от дани туркам, вынужден был снова ее платить. А его преемник, последний византийский император Константин XI (1449-1453 г.), просил уже согласия Мурада на занятие императорского престола, признавая себя его вассалом. В 1453 году, при Магомете II, Константинополь пал, а с ним в руки неверных попала и Церковь.

Источники и литература по теме

Источники:

  1. Марк Эфесский, свт. Латинянин. Разговор о прибавке в Символе Веры «и Сына» (Filioque). [Электронный ресурс]. – URL: https://azbyka.ru/otechnik/Mark_Efesskij/latinjanin/ (дата обращения: 11.02.2017).

Основная учебная литература:

  1. Тальберг Н.Д. История Христианской Церкви. – К.: Изд. «Общество любителей православной литературы», 2008 г.
  2. Дворкин А.Л. Очерки по истории Вселенской Православной Церкви. Курс лекций. – Н.Новогород: Христианская библиотека, 2014.

Дополнительная литература:

  1. Успенский Ф.И. История Крестовых походов. [Электронный ресурс]. – URL: https://azbyka.ru/otechnik/Istorija_Tserkvi/istorija-krestovyh-pohodov/ (дата обращения: 11.02.2017).
  2. Богомильство. Православная энциклопедия. [Электронный ресурс]. – URL: http://www.pravenc.ru/text/149507.html (дата обращения: 11.02.2017).
  3. Булгаков С.В. Справочник по ересям, сектам и расколам. [Электронный ресурс]. – URL: https://azbyka.ru/otechnik/Spravochniki/spravochnik-po-eresjam-sektam-i-raskolam/ (дата обращения: 11.02.2017).

Проверочные вопросы:

  1. Какие народы воевали против Византийской империи в VII-XI вв.? Как сократилась из-за этого территория государства?
  2. Что вас известно о личности императора Алексия Комнина?
  3. Благодаря каким обстоятельствам и историческим событиям был организован первый крестовый поход?
  4. Как отличалось отношение на Западе и на Востоке к войне?
  5. Какие мотивы двигали крестоносцами? Кто, кроме рыцарей шел воевать за Крест?
  6. Как и какие крестоносные государства организовались в результате первого крестового похода?
  7. Когда и благодаря каким событиям на Западе стала проповедоваться священная война против Византии?
  8. Когда и при каких обстоятельствах крестоносцы вместо с венецианцами взяли Константинополь силой? Когда Византийская империя и Православная Церковь были снова восстановлены?
  9. В связи с какими обстоятельствами византийские императоры прибегали к заключению уний: Лионской и Ферраро-Флорентийской? Чем они заканчивались?
  10. Как произошло падение Византийской империи? В каком году пал Константинополь?

Видеоматериалы:

 

 

 

 



[1] В основе религиозно-философского учения богомилов лежало представление о двойственности мира, о постоянной борьбе в нем доброго и злого начал. Но в отличие от павликиан они были умеренными дуалистами, т. к. считали, что добро победит зло (Сатана будет уничтожен). Земной мир и тело человека богомилы объявляли созданием диавола. Они не признавали христ. Церковь и ее служителей, символы, обряды и таинства, поскольку считали, что все это дело рук Сатаны. Они не посещали церковь, отрицали молитву, за исключением «Отче наш», не почитали Креста Господня, икон, не признавали церковный брак, мощи, праздники, Воскресение Христово, не считали Деву Марию Богородицей. Они утверждали, что причастие - это просто хлеб и вино, а не Тело и Кровь Иисуса Христа, св. мощи - кости умерших людей, чудотворения - сказки для легковерных людей. Богомилы считали, что между Богом и человеком не нужен посредник (духовенство). Человек сам в состоянии спасти свою душу. Из христианских книг признавали только Новый Завет, а Ветхий отвергали полностью, т. к. считали, что Моисей - служитель Сатаны. Не признавали решения Вселенских и Поместных Соборов и сочинения церковных авторов. В Б. были сильны и социально-политические тенденции. Богомилы отвергали светскую власть и царя, осуждали богатство.